Чтение онлайн

Бонифаций пару мгновений смотрел на неё, а потом вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Знаешь, я не готов в очередной раз обсуждать наши несуществующие отношения, — бросил он, переходя на неформальную речь. — Хочется тебе верить в твою собственную уникальность? Верь, кто тебе запрещает. Но я уже говорил тебе и говорю ещё раз: для кого-то вроде меня ты — живое и дышащее воплощение слова “неприятности”.

Н-да?..

Помнится, мне Шийни нечто подобное говорила.

И вообще, не слишком ли личный выбор слов для “между нами совсем ничего нет”? То есть я сразу верю, что между ними нет и не было интима.

Но это вовсе не значит, что нет “совсем ничего”.

И, кажется, не один я так думал: Сэи польщённо улыбнулась.

— Ох, Бонни, время идёт, но ты всё ещё неподражаем в комплиментах.

— Я не пытался сделать тебе комплимент.

— Именно потому ты в них и неподражаем.

Они обменялись длинными взглядами, которые по моему скромному мнению не особо тянули на “совсем не личное”.

Если уж на то пошло, я бы довольно многое поставил на то, что кошаку нравится её раззадоривать и поддразнивать. Но почему тогда…

Гаремный кошак раздражённо передёрнул плечами:

— Что ты тут делаешь, Сэи? Не знаю, заметила ты или нет, но у меня и правда нет времени.

— О, я заметила. И мой ответ очень зависит от того, что именно мы подразумеваем под “тут”. Потому что, если речь идёт об Академии, то вы с дядюшкой коллективно облажались и наворотили дел…

— Не пытайся впутать меня в это. Твой дядюшка облажался; это его ставленников собираются обвинить в… сколько там было ещё раз?

— Если считать и косвенные, а не только прямые? Пока что под подозрением сорок три. Сто тридцать восемь, если считать духов — хотя там сложно технически судить, кто из них пережил развоплощение.

— ..отлично. Просто сказка! Так вот, это не мои ставленники обвиняются в ста тридцати восьми смертях.

— Нет. Но, если ты настаиваешь на разборках и подсчётах, я могу начать интересоваться, что за тварь живёт в лесу, что за странный селенити порхает над городом у тебя на побегушках, кто снял с Адана Найделла печать и что произошло той зимней ночью. И, как вишенка на торте, куда именно делась твоя таинственная подружка без лица и почему ты так резко и серьёзно пристрастился к валерьянке… Мне продолжать, или мы закроем тему того, кто и насколько облажался?

Гаремный кошак открыл рот было рот, потом подумал — и закрыл.

Разумно, как по мне.

— Вот и хорошо, — кивнула Сэи довольно, — значит, хотя бы в эту игру мы не играем. Веришь или нет, но у меня и без того предостаточно проблем… И да, я здесь ака в Академии, потому что кое-кто облажался, и мне теперь это разгребать. Прямо сейчас у меня во временной резиденции идут активные дебаты на тему того, стоит ли нам эвакуировать Академию и как быть с традиционным празднованием Нового Года, полная отмена которого может нарушить магический баланс этого места… Это правда, кстати, или бабушкины сказки, которых по неведомой никому причине наслушались наши консультанты от примитивной магии?

— Правда. Полная отмена праздников Колеса никогда не идёт на пользу магическому фону, но именно в нашей Академии это может иметь несколько большее влияние. Не роковое, но неприятное.

— Эта ваша примитивная магия…

— Ну да, куда нам до драконов! — ощерился гаремный кошак, показав клыки.

Сэи склонила голову набок:

— Ты просто красавчик, когда злишься…

— О, пошла ты… в гарем, — фыркнул кошак, окончательно разбивая свой вежливый фасад.

Сэи улыбнулась ещё шире.

— Мы могли бы прогуляться туда вместе. Я могу провести экскурсию по моей любимой спальне…

— Не думаю, что морально готов к такой чести… — он моргнул, и черты, что вернулись было к жизни, снова застыли равнодушной маской. — Ещё раз: что ты делаешь в моём кабинете, принцесса? И давай, пожалуйста, без игр.

— Без игр… Ну, если ты настаиваешь на том, чтобы быть скучным, то изволь: я пришла, чтобы обсудить с тобой текущие дела и пофлиртовать. Но теперь вижу, что и то, и другое ждёт.

— Ну если так, то, возможно, у тебя найдутся дела… Даже не знаю… Где-нибудь подальше от меня?

— Нет, я так не думаю. По факту, у меня есть для тебя новость: ты идёшь со мной. У тебя полчаса на сборы.

— Это что, опять твои шуточки про гарем?

— Нет, что ты. Во-первых, сейчас, как и всегда, я совершенно серьёзна; во-вторых, никакого гарема — просто ближайшую неделю ты проведёшь у меня в гостях.

— Я даже не знаю, как сказать… Или знаю. Читай по губам: нет.

Сэи отстранилась и холодно улыбнулась.

— Прямо сейчас я не спрашиваю, я ставлю тебя перед фактом: ты пойдёшь со мной. Ты не в той позиции, чтобы спорить: я не нюхач и не лекарь, но даже я чувствую запах валерьянки в твоём кабинете. И вижу, насколько всё плохо. Не знаю, что у тебя произошло, но тебе нужны, именно в этом порядке: лекарь, очищающие зелья, сон и неделя без валерьянки. Ты это всё получишь, хочешь ты того или нет. Понятно?

Ха.

То есть, всё же есть в этом мире кто-то, кому на него вот совсем не плевать, кто-то, кто его знает очень неплохо.

Хотя, похоже, сам кошак не готов это принимать и признавать.

Очень демонстративно и подчёркнуто не готов.

Что, на деле, довольно любопытно.

— Я даже не знаю, как именно сформулировать слово “нет”, чтобы оно стало тебе понятно… Хотя, это наша вечная проблема. У драконов в целом сложности с пониманием некоторых слов.

— У нас ли одних?.. Впрочем, если ты хочешь нарисовать меня какой-нибудь насильницей, желающей похитить бедного пушистого тебя, у нас есть и другие варианты. Я могу, например, арестовать тебя по подозрению в сотрудничестве с Найделлами. Кто будет спрашивать, в какой именно камере я стану тебя держать?.. Или нет, это даже не настолько интересно, как альтернатива… Я ведь могу заявить, что обоснованно подозреваю в тебе свою истинную пару. Скажем, мне было видение в каком-нибудь Храме, или нечто в этом роде. Почему нет? Тогда ты, как прилежный гражданин Империи, будешь обязан не только пойти со мной, но и произвести проверку по всей форме… Как тебе идея?

Лицо кошака застыло.

— Ты не посмеешь.

— Рискнёшь проверить? — рассмеялась она, но в глазах было что-то серьёзное, больное. — Потому что, Бонни, мы с тобой делим это на двоих; мы не так уж разборчивы в средствах, когда по-настоящему верим в правильность цели. Куда это нас приводит, вопрос другой; но личности, склонные стоять за ценой, сомневаться и боятся последствий, никогда не творят историю. Они в ней живут, они её записывают, но не более. И это не про нас с тобой, к счастью или сожалению.