Чтение онлайн

Чёрт, чёрт, чёрт. Он знает про пощёчину Тренту или снова ловит на живца, как со «срывом»? Если честно, история с Трентом лишь доказывает, что Калеб достоин быть отцом. Мой собственный отец тоже хотел избить Трента, когда узнал, что тот со мной сделал. Более того, он выбежал из дома с бейсбольной битой, чтобы его найти. Тренту повезло — он несколько дней скрывался, а вскоре после этого уехал из Биллингса. Если бы он не сбежал, что бы сделал мой отец? Наверняка что-то похуже пощёчины. И всё же я ни секунды не сомневаюсь, что Джозеф Кэпшоу — лучший отец на свете.

— Мисс Кэпшоу? — подгоняет адвокат.

— Я обдумываю ответ, — говорю я. — Хочу, чтобы он был полностью правдивым и исчерпывающим.

Как Калеб всегда подшучивает надо мной, я образцовый законопослушный человек. Я не лгу сознательно, особенно под присягой. И всё же, когда я смотрю в умоляющие глаза Калеба, я быстро решаю сделать исключение из своих правил. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Я лучше сегодня слегка приукрашу правду, «забыв» о вполне заслуженной, кармической пощёчине, чем рискну тем, что Ральф приблизится к нашей любимой малышке.

— Да, я видела, как Калеб проявлял насилие в моём присутствии, — свидетельствую я, отводя взгляд от Калеба. — Он строил террасу, и уронив инструмент себе на ногу, с силой пнул его и выкрикнул цепочку ругательств, которые неуместны в зале суда.

Это правда. Но я знаю, что всё равно лукавлю, рассказывая эту историю вместо той, что была в Биллингсе.

— Это не тот вид насилия, о котором я спрашиваю. Вы видели, как Калеб бил, пинал, толкал или иным образом нападал на другого человека — включая вас, ребёнка или ваших родителей?

Я смотрю на отца, сидящего в одиночестве в первом ряду — мама, должно быть, снова ушла к Рейн. Мои родители знают всё о том, что случилось с Трентом. Я рассказала эту «чудесную» историю им и Миранде на ужине по случаю окончания реабилитации Калеба, и все за столом, включая моего отца, хохотали до слёз. Отец особенно расхваливал Калеба за ту пощёчину. Я уверена, он оценил этот поступок куда выше, чем щедрый подарок в виде нового грузовика.

Когда наши взгляды встречаются, отец едва заметно кивает, давая понять, что одобряет моё неполное свидетельство. Обретя уверенность, я наклоняюсь к микрофону:

— Калеб, которого знаю я, всегда был мягким и ненасильственным в моём присутствии. Вся моя семья полностью его любит и поддерживает. Если бы у меня были хоть какие-то сомнения в Калебе как в отце или как в человеке, если бы я считала его угрозой в каком-либо смысле — поверьте, я бы сказала вам об этом. Я слишком сильно люблю ребёнка, чтобы позволить ей оказаться в руках кого-либо, кто был бы для неё кем-то иным, кроме замечательного, нежного родителя.

Я ловлю взгляд Калеба и тут же отвожу глаза — кажется, его глаза кричат: «Я люблю тебя». Я чувствую то же самое. Но сейчас не время, чтобы кто-либо увидел эту правду в моих глазах. Сейчас время держать покерфейс.

Почти закатывая глаза, адвокат Ральфа спрашивает:

— То есть вы никогда лично не видели, чтобы он проявлял насилие?

Я глубоко вдыхаю.

— Верно.

Адвокат Ральфа выдыхает, его плечи опускаются.

— Вопросов больше нет, ваша честь.

И вот так моё выступление заканчивается.

— Час на обед, — объявляет судья. — После этого мы начнём часть с выступления мистера Баумгартена.

Меня трясёт так, будто я сейчас обделаюсь, когда на место свидетеля поднимается моя сестра Миранда. Я знаю, что она меня любит, но наши отношения временами были напряжёнными: я не раз испытывал её преданность и терпение на прочность. К тому же у этой девчонки совершенно отсутствует фильтр. Обычно я считаю это её плюсом. Смешным плюсом. Но только не сейчас.

— Каковы ваши отношения с Калебом? — спрашивает Пола Миранду, когда та устраивается в кресле свидетеля.

— Он мой старший брат и мой герой.

Пола улыбается:

— Вы хорошо знаете Калеба?

— Очень хорошо.

— Почему вы считаете его своим героем?

— Потому что он всегда меня защищал. Всегда был на моей стороне.

— Калеб — идеальный мужчина?

Сестра фыркает: — Даже близко нет.

— Тем не менее, были бы у вас какие-то сомнения, если бы вашему брату предоставили полную опеку над ребёнком?

— Ни единого. Я уверена, что он станет для неё замечательным отцом. — Она бросает мне тёплую улыбку, от которой замирает сердце.

— Вы видели Калеба с ребёнком?

— Да. Он с ней просто очарователен. Это самое милое зрелище на свете.

С небольшой помощью вопросами Миранда начинает рассказывать о своей недавней поездке в Прери-Спрингс и обо всём, что она там видела и что убедило её: племяннице будет хорошо со мной в качестве постоянного опекуна.

— Но Обри и её семья тоже всегда должны быть частью её жизни, — добавляет Миранда без всякой подсказки. — Они теперь тоже семья. Мне это стало совершенно ясно, когда я проводила время с ними в Прери-Спрингс.

Я делаю пометку на блокноте между мной и Обри: Пока всё идёт хорошо.

Честно говоря, я не могу понять, откуда взялся этот восторженный и безоговорочный отзыв обо мне — да ещё и под присягой, учитывая, сколько раз за эти годы я её бесил. Но, с другой стороны, я не могу представить, чтобы моя сестра сказала хоть слово из этого, если бы не верила, что так будет лучше для Рейн. Зная Миранду, она всегда выберет благополучие ребёнка, а не мои желания. И будет права.

Через некоторое время адвокат Ральфа получает возможность допросить мою сестру. С ухмылкой он сразу бьёт в самое горло:

— Вы лично неоднократно были свидетелем того, как ваш брат проявлял насилие, не так ли?

— Несколько раз. Но довольно давно.

Господи. Ну всё, приехали.

— Несколько раз? — насмешливо тянет адвокат Ральфа. — Пожалуйста, перечислите их все.

— Все? — выдыхает Миранда так, будто он попросил назвать все звёзды во Вселенной, и мне стоит огромных усилий не схватиться за голову. Что ты творишь, Миранда? Играй в шахматы, а не в детские шашки, чёрт возьми.