Чтение онлайн

Не выпуская руки Обри, я поднимаю её и крепко обнимаю; и в течение следующих нескольких минут мы плачем, радуемся и шепчем друг другу слова, прижимаясь друг к другу.

— Я люблю тебя, детка, — задыхаюсь я, счастливый, наконец, произнести вслух слова, которые так долго хотел сказать. — Я бы не справился без тебя.

— Я тоже тебя люблю. Я так счастлива.

К нам подходят родители Обри, моя сестра и Эми, и мы размыкаем объятия, принимая их тёплые поздравления и объятия. Когда все возможные комбинации объятий исчерпаны, мы со слезами на глазах выходим из зала суда всей группой, причём мы с Обри идём впереди, крепко держась за руки.

— Давайте пойдём в ресторан и отметим, — предлагаю я, и все с энтузиазмом поддерживают эту идею.

— В какой комнате сейчас Рейн? — спрашивает Обри у матери, поскольку Рейн, как выясняется, уже около часа смотрит «Корпорацию монстров» с добросердечной судебной служащей.

Барбара открывает рот, чтобы ответить дочери, но не успевает сказать ни слова, как передо мной появляется Ральф, сверля меня взглядом и тыча пальцем мне в лицо.

— Я бы на твоём месте следил за своей сраной спиной, Си-Бомб, — шипит он. — Никто не унижает Ральфа Бомонта и не выходит сухим из воды.

Я задвигаю Обри себе за спину, защищая её от того, что вот-вот может произойти. Но прежде, чем я успеваю сомкнуть руки на шее этого старика, Ральфа утаскивает тот самый здоровяк-пристав из зала суда.

— Иди забирай свою дочь, Си-Бомб! — кричит мне офицер, заламывая Ральфу руки. — Я с ним разберусь. Иди и наслаждайся своей семьёй и забудь, что этот кусок дерьма вообще существовал.

— Я весь день ждал этого, — шепчет Калеб, закрывая за нами дверь спальни и начиная срывать с меня одежду так, будто она горит.

— Я так сильно тебя люблю, — выдыхаю я, прежде чем Калеб обхватывает моё лицо большими ладонями и целует с такой страстью, такой близостью и любовью, что у меня подгибаются колени.

— Я, блять, люблю тебя так сильно, — шепчет он мне прямо в губы.

Мы повторяли эти волшебные слова снова и снова весь день и весь вечер. Сначала — когда обнимались, празднуя решение судьи. Потом во время нашего праздничного ужина с семьёй и друзьями. Каким-то образом Калеб умудрился в последний момент организовать отдельный зал в своём любимом ресторане в Беверли-Хиллз, и в итоге у нас получился невероятно радостный, тёплый ужин в шумной, восторженной компании.

На ужине были все, кто сделал сегодняшнюю победу возможной, а также муж Эми, Колин, который примчался сразу же после того, как она позвонила ему с радостной новостью. Трое музыкантов Калеба — Дин, Клей и Эммит — тоже приехали мгновенно, даже несмотря на то, что Дин находился на каком-то важном деловом совещании, когда узнал обо всём. За потрясающей едой мы снова и снова прокручивали события дня, вызывая бурные реакции. И, конечно, все, кто до ужина ещё не был знаком с Рейн, мгновенно попали под её очарование.

Не буду врать, когда в ресторане появились знаменитые друзья Калеба, я чувствовала себя немного ошеломлённой. 22 Goats — одна из моих самых любимых групп, а увидеть остальных участников Red Card Riot и вовсе расплавило мне мозг. А ещё видеть их рядом с Калебом так, как я сотни раз видела онлайн, напомнило мне, насколько он всемирно известен, и на минуту это выбило меня из колеи. Но когда разговоры потекли свободнее и стало ясно, что все эти рок-звёзды обычные люди, я, наконец, расслабилась и снова почувствовала себя собой. С этого момента праздничный ужин стал для меня чистой магией.

Ближе к концу вечера Рейн крепко уснула, прижавшись к сильной груди своего красивого папочки, и это было самое милое зрелище на свете. Разумеется, я сделала фотографию, от которой тает сердце — для полки с семейными фото Калеба и стены в комнате Рейн. Всё-таки сегодняшний день был по-настоящему знаковым. Очередной «первый раз». Но когда я рассказала Калебу, что собираюсь сделать это уникальное фото, он настоял, чтобы мы сделали ещё несколько, уже с «всей нашей семьёй». Сначала — фото с Мирандой, моими родителями и мной, вместе с Калебом и его девочкой. А затем ещё одно, только с Калебом, Рейн и мной. Моё сердце, успокойся.

Позируя для второго «семейного» фото, на котором были только мы втроём, я едва не расплакалась. Этот снимок вдруг сделал сегодняшнюю победу реальной. Я поняла, что прошлое наконец отпущено. А будущее — чистый лист, который мы заполним вместе. Больше никакого оглядывания назад. Никаких тревог и переживаний о том, чем закончится слушание. Никаких сомнений в том, настоящие ли у нас чувства и взаимны ли они. Теперь мы официально семья и по-настоящему преданы друг другу и нашему общему будущему.

Возвращаясь в настоящее, Калеб укладывает меня на кровать с голодным блеском в глазах. Но он не бросается сразу овладевать мной. Вместо этого он включает на телефоне песню Led Zeppelin, “All of My Love.”

Когда я заметно таю от первых аккордов, Калеб криво улыбается и говорит:

— У моей дочки есть своя песня от Zepp. У моей женщины тоже должна быть.

По мне пробегает дрожь желания.

— Я никогда раньше не была чьей-то «женщиной».

Он смеётся. — Отлично. Потому что ты моя.

— Я хочу чувствовать тебя внутри себя, Калеб, — шепчу я. — Хочу, чтобы ты говорил, что любишь меня, пока Роберт Плант говорит это за тебя тоже.

— Сейчас всё будет, детка.

Он нависает надо мной, прижимается своим твёрдым телом и целует.

— Я бы умер за тебя, — мурлычет он мне на ухо. — Я бы убил за тебя. Сдвинул бы горы ради тебя. Я никогда так не любил. Ты владеешь мной, детка. Моя женщина.

— Я люблю тебя, — выдыхаю я сдавленным голосом, чувствуя, как у меня буквально кружится голова. — Я так сильно люблю тебя.

С тяжело вздымающейся грудью Калеб опускается между моих ног, широко разводит мои бёдра и принимается ласкать меня с таким пылом и жадностью, что оргазм, накрывающий меня вскоре, оказывается настолько мощным и всепоглощающим, что кажется не только телесным, но и почти духовным.

Когда волны наслаждения наконец отступают и я встречаюсь взглядом с дикими, потемневшими глазами Калеба, смотрящего на меня снизу вверх, я тяну его за волосы и умоляю заняться со мной любовью. Сегодня был лучший день в моей жизни, и я не могу дождаться, когда закончу его, чувствуя, как мой мужчина кончает внутри меня.