Чтение онлайн

Мои трое коллег по группе — Дин, Эммит и Клей — тоже хотели дать показания. Но они ещё более известны, так что Пола сразу сказала «нет». Плюс они слишком много раз видели, каким вспыльчивым придурком я бывал, так что их слова в мою защиту вряд ли бы перевесили вред.

— Как вы познакомились с мистером Баумгартеном? — спрашивает Пола Эми.

— Меня назначили личным ассистентом Калеба во время мирового тура Red Card Riot около шести лет назад. С тех пор мы близкие друзья.

Отвечая на вопросы, Эми описывает меня как преданного, доброго, заботливого и щедрого человека. Того, к кому она может обратиться с чем угодно. Кому полностью доверяет.

— Вы видели Калеба с его дочерью?

— Пока нет. Но я ни секунды не сомневаюсь, что он прекрасный отец, учитывая, какой он замечательный с моим сыном Рокко. Они ровесники — родились с разницей примерно в неделю.

— Вы упомянули, что Калеб защитник, — подталкивает Пола. — Можете пояснить?

— Когда я работала у Калеба, несколько членов команды позволяли себе лишнее. Я узнала об этом позже, но Калеб вмешался и сделал так, чтобы до конца тура никто больше не смел меня беспокоить.

И Эми продолжает, делая меня то рыцарем в сияющих доспехах, то вторым пришествием мистера Роджерса. Честно, мне хочется встать и заорать: «Эми, не переборщи! Это должно звучать правдоподобно!» Если она и правда верит хотя бы в половину того, что говорит обо мне сегодня, значит, я, сам того не осознавая, что-то делаю правильно как друг.

— Вопросов больше нет, — говорит Пола, и, к моему удивлению, адвокат Ральфа решает не допрашивать Эми. Наверное, понимает, что очернить этот человеческий лучик солнца не получится.

— Наш последний свидетель — сам Калеб Баумгартен, — объявляет Пола.

— Мистер Баумгартен, — говорит судья, жестом приглашая меня к трибуне.

Я глубоко вдыхаю, обмениваюсь с Обри выразительным взглядом «ну, поехали», встаю, застёгиваю, расстёгиваю и снова застёгиваю пиджак — и уверенным, широким шагом направляюсь к месту свидетеля, стараясь скрыть бурю тревоги, сжимающую каждую клетку моего тела.

Пока что все вопросы Полы лёгкие, как и ожидалось. Те самые, которые мы отрабатывали. Так что, естественно, мне кажется, что я отлично справляюсь.

— Какова ваша цель здесь, мистер Баумгартен? — спрашивает Пола.

Мы это репетировали.

— Я хочу получить опеку над своей дочерью, чтобы быть тем отцом, которого она заслуживает.

Это всё, что я должен сказать в ответ на этот вопрос. Но в свете длинного списка эпизодов насилия, которые перечислила Миранда, я чувствую необходимость импровизировать и добавить кое-что ещё.

— Но даже больше этого, — добавляю я, к заметному удивлению Полы, — я хочу, чтобы моя дочь была в безопасности, счастлива и любима.

Я смотрю на судью.

— Ваша честь, если вы решите, что я не подхожу на роль её отца, тогда я умоляю вас передать полную опеку Обри.

Я тяжело сглатываю.

— Хочу внести ясность: я очень хочу полную опеку для себя. Очень. Но ещё больше я хочу того, что будет лучшим для моей дочери. А в этом мире нет человека лучше Обри Кэпшоу.

— Спасибо, мистер Баумгартен, — говорит судья.

— У меня больше нет вопросов, — говорит Пола, прежде чем снова повернуться к столу.

— Ещё кое-что, — говорю я, останавливая Полу. — Простите.

Я снова смотрю на судью.

— Мне кажется, я должен добавить кое-что к одному из своих предыдущих ответов. Помните, я сказал, что Обри — моя няня и подруга? Это была не вся правда. Поскольку я под присягой, считаю нужным признаться, что… Я влюблён в Обри. Безумно влюблён в неё.

Я украдкой смотрю на Обри — у неё открыт рот. У Полы тоже.

— Я ещё не говорил ей об этом. И никому не говорил. Но, Ваша честь, вам важно это знать, чтобы понять, насколько высоко я её ценю. Обри — лучшее, что когда-либо случалось со мной. Любовь всей моей жизни. Если со мной что-то случится, она единственный человек, которому я доверил бы заботу о своей дочери.

Я смотрю на сестру в зале.

— Прости, Миранда.

Миранда улыбается.

— Поэтому, прошу вас: если вы решите отказать мне в полной опеке над дочерью, Обри — это на сто процентов тот человек, с которым должна быть моя дочь.

Я снова смотрю на Обри, и выражение её лица заставляет моё сердце буквально взорваться в груди. Она любит меня. Именно это подтверждают её тёмные, блестящие глаза в этот момент. И, чёрт возьми, это ощущение просто невероятное.

— Спасибо, мистер Баумгартен, — мягко говорит судья, заставляя меня оторвать взгляд от любви всей моей жизни. — Вы закончили и готовы к перекрёстному допросу?

— Да, Ваша честь, — говорит Пола. — Спасибо.

Адвокат Ральфа встаёт и прочищает горло.

— До шести недель назад вы не проявляли абсолютно никакого интереса к встрече со своим ребёнком, верно? Более того, вы включились в процесс лишь для того, чтобы избежать выплаты алиментов Ральфу Бомонту.

— Неправда. Я признаю, что в течение шести месяцев тянул с выполнением своих отцовских обязанностей. Но затем я написал Клаудии письмо, в котором выразил глубокое раскаяние из-за своего прежнего отсутствия в жизни ребёнка. Я умолял Клаудию позволить мне встретиться с моей дочерью, но Клаудия отказала.

Адвокат Ральфа выглядит ошеломлённым. Совершенно потрясённым.

— На это… нет никаких доказательств, — запинаясь, произносит он.

— У меня есть вся переписка на телефоне, чтобы это доказать, если хотите посмотреть.

— Да, пожалуйста, — вмешивается судья, пока адвокат Ральфа давится собственными словами.

Я открываю письма и передаю телефон судье. Она с большим интересом изучает сообщения. Закончив чтение, она передаёт мой телефон судебному приставу и просит показать переписку всем адвокатам и сторонам процесса. Когда телефон возвращается ко мне на свидетельскую трибуну, судья велит мне прочитать всю переписку целиком, слово в слово, вслух, чтобы судебный стенографист зафиксировал её.

Я делаю, как велено, и, закончив чтение, обращаюсь к судье: — Недавно я узнал, что этот ответ мне писала не Клаудия, хотя письмо и пришло с её аккаунта. Более того, выяснилось, что Клаудия вообще не видела моего письма.

Адвокат Ральфа багровеет.

— И на чём именно вы основываете такой вывод?

Я обмениваюсь тайной улыбкой с Полой — лучшим, самым крутым адвокатом и другом на свете, и отвечаю: — На признании бывшего парня Клаудии, Рикки Шеффера, которое он сделал моему адвокату примерно неделю назад.