Чтение онлайн

Взволнованные крики пернатых возвещали об одном: хозяин Нордвуда вернулся.

Ей снились бескрайние поля золотой ржи, по которым волнами гулял ветер. Только теперь во сне не было ничего тревожного. Рожь оказалась простой рожью. Она пахла теплом и спокойствием скорого богатого урожая. Но сон растаял, прогоняемый отчетливым звуком извне.

Толстый шмель с назойливым жужжанием пролетел над самым ухом и уселся на цветок лазурного колокольчика. Он неуклюже забрался в узкий венчик и с важным видом принялся копошиться внутри, так, что снаружи теперь торчали только задние лапки и пушистая белая попка.

Гвин открыла глаза и меланхолично воззрилась на происходящее прямо у нее перед лицом. Колокольчик наклонился под весом насекомого и покачивался из стороны в сторону.

Чародейка зевнула. Она лежала на боку прямо на мягкой траве, а вокруг нее пестрел душистый луг. Благоухание цветов окутывало ее со всех сторон, а приятный бриз приносил с моря запах соли и водорослей. Легкое белое платье с атласной синей лентой под грудью и короткими рукавами сбилось, обнажив до самых колен стройные ноги в мягких серых туфлях. По щиколотке бегал растерянный муравей, явно заблудившийся на просторах человеческого тела.

Сонный взгляд адептки упал на полупустую корзинку, в которой медленно увядали ромашки, побеги зверобоя и листики подорожника.

Ну конечно, она пошла собирать травы и снова уснула. Ласковое солнышко разморило. Впрочем, дело было даже не в солнышке. Последний месяц Гвин вообще спала подолгу и с удовольствием. И везде, где только могла.

Она нехотя приподняла голову и обнаружила Пуговку, которая мирно паслась рядом. Лошадь щипала травку на фоне ясного неба недалеко от крепости. Судя по положению солнца, время близилось к закату. Но, вероятно, Гвин отсутствовала недолго. Иначе Брина бы уже хватилась и отправила кого-нибудь на поиски, как обычно.

Песочно-желтые стены Тернового Бастиона величественно возвышались в отдалении. Блестели на солнце пурпурные шпили. А у крепостного рва паслись три коровы и десяток коз – живое имущество, которое привели с собой перебравшиеся в Бастион люди. Гвин попыталась отыскать глазами пастушонка, но мальчишки нигде не было видно. Вероятно, тоже дремал в траве.

Шмель тем временем выбрался из колокольчика и, весь покрытый пыльцой, полетел дальше.

– Такой же неуклюжий, как и я, – сонно усмехнулась адептка.

В подтверждение своих слов она осторожно перевернулась с боку на спину. Живот сделался таким большим, что затруднял движения, а ведь прошло всего чуть больше полугода. Страшно представить, что будет незадолго до родов!

Впрочем, как следует насладиться этими мыслями женщина не успела.

– Здравствуй, пузырик, – произнес Иврос с рассеянной улыбкой на устах. – Ты такая… круглая. Боги, какая же ты круглая.

Гвин уставилась на колдуна, который все это время сидел на траве прямо у нее за спиной и наблюдал за тем, как она спит.

Моргнула.

Но Иврос никуда не исчез.

На всякий случай моргнула еще раз.

Приподнялась на локтях.

Тряхнула волосами, в которых застряли мелкие травинки.

А потом выдохнула, будто бы все еще сомневаясь, не продолжение сна ли это:

– Ив…

Мужчина наклонился к ней и с жаром впился губами в ее уста, не давая договорить. Осторожно, будто боясь сломать или причинить боль, он обнял ее одной рукой. Притянул к себе. Затем на пару мгновений прервал поцелуй, чтобы заглянуть в ее полные счастья глаза. И поцеловал снова, с долгой, трепетной нежностью.

Гвин неловко приподнялась. Не прерывая поцелуя, Иврос помог ей сесть. Адептка обвила руками его шею. Зарылась пальцами в волосы на затылке. Зажмурилась, как довольная кошка.

Ладонь Ивроса легла ей на щеку. Ласково погладила атласную кожу на шее любимой. Пальцы коснулись обнаженных ключиц. Спустились еще ниже и еще. А потом сильная рука импери осторожно накрыла раскрытой пятерней ее округлый живот. Предельно бережно. Ощущая под тонкой тканью платья живое тепло. И Гвин замерла под этим нерешительным прикосновением.

Но резкий, настойчивый толчок, который Иврос внезапно получил прямо в ладонь, заставил мужчину отнять руку. Он прекратил поцелуй и с растерянностью воззрился на живот любимой.

Гвин тихо рассмеялась, глядя на его вытянувшееся от удивления лицо. В зеленых глазах чародейки плясали лукавые искорки.

– Знаешь, я каждый день представляла твое возвращение, мой храбрый импери, – отсмеявшись, сказала она. – Как ты приедешь в Терновый Бастион. Как я торжественно, со всеми почестями встречу тебя на пороге. И ты скажешь, как же сильно скучал по мне. Но…

Иврос остановил ее шутливое излияние очередным долгим поцелуем. Потом коснулся губами кончика ее носа и обеих щек по очереди. Прижался лбом к ее лбу. И прошептал своим низким, глубоким голосом, от звуков которого в районе солнечного сплетения у Гвин разлилось приятное тепло:

– Я скучал по тебе так, что в Идарисе на Бельтайн выпал снег.

Гвин смущенно улыбнулась. Ласково коснулась его отросшей бороды.

– Хотела бы я на это посмотреть, – чародейка мечтательно вздохнула, а потом взяла ладонь мужчины в свою и положила обратно себе на живот, ощущая внутри очередное движение.

Иврос получил новый тычок, отчего его густые брови невольно приподнялись. В этот раз пинок был еще сильнее – настолько, что на животе у Гвин выступила вполне ощутимая выпуклость, которая потом никуда не делась.

– Боги, – пробормотал Иврос. – Тебе не больно?

– Нет, – Гвин ласково усмехнулась. – Это ножка, скорее всего. Ему, видимо, неудобно, вот и выставил. Я пару часов проспала на боку. Он всегда так делает, когда недоволен, что я слишком долго лежала в одной позе.

–Он? – Ладонь Ивроса дрогнула у адептки под пальцами. – У нас… мальчик?

Чародейка озорно прищурилась, глядя в глаза колдуна. Золотые искорки в них полнились искренней теплотой. И любовью.

– В том числе, – ответила она.

Гвинейн на мгновение закусила губу, наслаждаясь новой волной смятения на лице будущего отца. Нет, эта странная встреча посреди цветущего поля определенно стoит тысячи торжественных возвращений с фанфарами. Они были вдвоем, и Иврос принадлежал только ей одной. Каждым вздохом. Каждым взглядом. Каждой своей бесценной реакцией на ее слова. Женщина с восторгом ловила малейшую перемену в его лице и до сладостных мурашек упивалась его осторожными объятиями. Именно этой минуты Гвин ждала с самого их расставания.