Чтение онлайн

– Куда ты поедешь? – шепотом спросила Девана. Она из последних сил старалась не заплакать.

– Я пришлю тебе весточку сразу, как устроюсь, – уклончиво ответила Гвин, которой совершенно не хотелось, чтобы ее искали люди короля. Ее свекор, теперь почти уже бывший, не вызывал у адептки такой уж сильной неприязни, хоть и оказался виновником львиной доли ее затруднений. Разговор с Кевендилом лишь упрочил ее мнение, что Бариан Мейхарт – человек одинокий и несчастный, но отчаянно пытающийся сделать как лучше. Хоть Гвин его, в общем-то, понимала, в ближайшие несколько месяцев ей хотелось этого «как лучше» избежать. – И мы увидимся.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Лето пришло в Нордвуд рано. Оно распустилось буйством сочной зелени и пестрыми цветочными коврами. Будто бы лес, освобожденный от власти Пастыря, пробудился после многолетнего сна и теперь пытался наверстать упущенное. Жаркие дни потянулись нескончаемой чередой.

Теплые дожди смывали грязь и серость не только с дорог и домов, но и с человеческих душ. Крестьяне улыбались, выходя на поля. Что-то диковинное, неуловимое витало в воздухе. Пряный аромат свежевспаханной земли казался особенным, а чернозем – жирным и влажным. Он обещал на редкость богатый урожай к осени.

Этой весной народилось очень много ягнят, чего не случалось уже давненько. Возле деревни Колосья паслась теперь внушительная отара. Белоснежные овцы, крупные и тонкорунные, гуляли в сопровождении многочисленного молодняка.

Расцветали целые поля розового клевера. Дикий жасмин вдоль тракта осыпал белоснежные лепестки нежным ковром. В низинах разрослись ирисы, желтые и фиолетовые. В садах радовала взор душистая сирень. Но прекрасней всего были алые маки. Их яркие венчики колыхались на ветру живым пламенем повсюду, от деревенских дворов до лесных опушек.

Пчелы с пасеки Эрнича трудились без устали. Давно не видели они такого цветочного разнообразия. Старый бортник и его семейство нарадоваться не могли. А уж как они гордились той прекрасной скотиной, которую подарил им король взамен погибшей! Коровы давали столько молока, что Эрнич начал охотно торговать свежим творогом и сливками с другими хуторами.

В Изумрудной Роще случилась своя радость: с холмов Брайгхора пришли олени и кабаны. Они поселились в лесу меж границей и озером Хены, а это означало большую охоту по осени. Такую, что наверняка даже королевская семья примет участие.

Охоту на птицу обещали и возвратившиеся утки, которые теперь плавали со своими выводками во всех местных водоемах.

Чаячий Мыс начал отстраивать порт. Туда уже в последний день весны прибыл первый корабль, груженый тканями и специями с юга. Тогда же состоялась и первая ярмарка в Нордвуде за последние десять лет. Проводили ее в полях возле старого Архейма. Покосили сухостой. Разбили шатры, расставили столы. Народ съехался со всего королевства, даже от соседей приехали купцы. Несколько дней звучала музыка и велись торги под стук молотков плотников и каменщиков, которые потихоньку трудились на территории Архейма. Восстановление города шло медленно, однако же шло.

Какая-то удивительная удача сопутствовала всем и каждому. В сети рыбаков косяками шла рыба. Куры неслись чаще обычного. Молочные поросята толстели на глазах. А эль поспевал в погребах такой вкусный и забористый, как никогда прежде. Ветер приносил с моря прохладу в жаркие дни. Он ласково гулял по бескрайним просторам молодой ржи, обещая сделать ее в этом году особенно золотой.

В Высоком Очаге с шумом отметили сначала Бельтайн по весне, а потом и Литу на изломе лета. А через неделю после нее в Нордвуде объявились гости.

Двенадцать всадников пересекли границу и въехали в Удел. Без остановок и объяснений они миновали пост стражи. Проехали по улицам на радость высыпавшим из домов людям. Детвора бежала следом за лошадьми, но никто не смел задерживать приезжих.

Да и кто рискнул бы! Ведь у большинства из них на одежде и конской сбруе красовался знак Императора – золотая корона о пяти зубцах на белом фоне. Белоснежные кони и кипенные одеяния императорских клевретов – особых адептов на службе Императора – отличали всех, кроме двоих всадников, ехавших в начале отряда.

Одной из них была суровая черноволосая женщина с множеством косичек, собранных в хвост. Чародейка в брюках и бордовой рубахе с черным корсажем. Ее уже видели в Нордвуде этой зимой. Кажется, она была важной особой в Академии Чародейства Идариса.

Ехавшего подле нее мужчину местные жители узнали не сразу и только благодаря его коню. Чепрачного жеребца с молочно-белым пятном на крупе было не спутать ни с каким другим. Чего нельзя сказать о его хозяине, который разительно изменился с тех пор, как исчез прошлой зимой. Селяне полагали, что мужчина сгинул во время тех ужасных нападений волков после Йоля. Но, вне всяких сомнений, перед ними был молодой Иврос, сын покойного лесника Сархиса Норлана.

На выезде из Удела мужчина повернулся к чародейке. Вид у него был весьма хмурый.

– Что-то не так, – тихо заметил он, раздувая ноздри. – Что-то происходит.

– Что происходит? – На суровом лице женщины мелькнула мимолетная улыбка. – Лето пришло, мой мальчик. Земля радуется.

– Не в этом дело, – ее спутник вгляделся в лесные дебри справа от дороги, будто искал среди густого подлеска тревожные признаки, но никак не находил. – Как-то все очень… тихо.

В ответ чародейка запрокинула голову и расхохоталась. Металлические бусины в ее волосах зазвенели в такт движениям.

– Ах, мой мальчик! Открой глаза пошире, – она наклонилась к нему, перегнувшись в седле, и громко зашептала, делая вид, будто открывает ему страшную тайну: – Твой Нордвуд счастлив, неужели не видишь? Вот только в чем причина этого буйного счастья?

Словно в подтверждение ее слов большая лиловая бабочка опустилась на гриву Вереска прямо промеж ушей. Конь фыркнул и мотнул головой. Бабочка упорхнула, а Иврос проводил ее озадаченным взглядом.

– Поехали быстрее, – заключил он.

К полудню всадники добрались до Высокого Очага. Стоило им объявиться на подъездах к замку, как дозорные со всех ног бросились к королю докладывать о гостях. И пока одни сообщали Бариану Мейхарту о неожиданных визитерах во главе с Керикой Гарана, другие торопливо открывали ворота. Король испытал двоякие чувства. С одной стороны, он искренне обрадовался внезапному приезду мастера над рунами. С другой, им предстоял непростой разговор. Так или иначе, деваться было некуда, и Бариан Мейхарт велел Дарону пригласить путников сразу пройти к нему. Однако его ждал еще один сюрприз.

Двенадцать человек проследовали внутрь замка.

В большом зале было значительно прохладнее, чем на улице. Здесь собрались все высокородные обитатели Высокого Очага во главе с правящим семейством. На большом длинном столе около королевского трона были разложены карты и чертежи. Бариан Мейхарт и его наследник обсуждали с тремя старшими плотниками и двумя советниками вялотекущую отстройку Архейма. За маленьким круглым столом подле них в креслах сидели Девана и Имерия, при этом последняя оказалась весьма кругла в области талии и носила просторное летнее платье, подвязанное под грудью широкой розовой лентой. А вот принцесса, по своему обыкновению, предпочитала легкие голубые ткани и жемчуг на шее. Дамы занимались вышивкой ажурных салфеток, распашонок и чепчиков. Работа спорилась у них в руках под скучные беседы мужчин. Появление гостей заставило их отложить рукоделие и весьма оживиться.