Чтение онлайн

– А ведь мы с вами родственники. Рассказывала ваша бабка о своей сестре Ольге?

– Да. Та вышла замуж за одного грузинского князя и уехала в Париж.

– Ольга Волонцевич - моя мать. Я князь Константин Никовани. Бабушка не раз говорила, что Никовани едва ли не самый древний род в Европе. Когда-то они правили древней Иберией. Оспаривали царский скипетр у владык Армении. Но тысячелетия стерли даже воспоминания об этом времени и развеяли могущество рода Никовани.

– Вы говорите как поэт, - не удержалась Таня.

– Естественно! Я ведь грузин. Хоть и родился в Париже, но зачат в благословенном Тбилиси.

– Сколько же вам лет?
– недоверчиво посмотрела Таня на князя.

– А вы как думаете?

– Шестьдесят пять. Может, чуть больше.

– В нашем роду это еще не возраст. Мне гораздо больше. Но сколько - не скажу. Проболтаетесь, а это отпугнет женщин.

– Но если вы Никовани, почему представились графом Вольтурно? Не слишком похоже на грузинские корни.

– Тем не менее, я не самозванец, а-ля Монте-Кристо, - с достоинством произнес Никовани.
– Граф Вольтурно - один из титулов, на которые я имею полное право. Правда, он не столь древний, как княжеский. Итальянский король Виктор-Эммануил даровал графский титул моему предку, сражавшемуся добровольцем в войсках Гарибальди, за участие в походе 1860 года.

– Если бы я лучше знала историю своей семьи, вам не удалось бы меня одурачить. Но, увы, все, что мне известно о Бачуриных, Волонцевич и их родственниках, имеет в своей основе лишь рассказы бабушки. Но все-таки: зачем вы назвались графом Вольтурно? Не поверили, что я могу быть вашей внучатой племянницей?

– Только давайте опустим слово "внучатая". "Дядя" звучит как-то лучше, чем "двоюродный дед".

Никовани пригласил новоявленную родственницу погостить у себя на вилле в Ла-Пуэбла, на Мальорке. Вилла оказалась маленьким белоснежным дворцом, утопавшим в зелени садов. Тане здесь сразу понравилось. Она с восторгом осматривала дом и окрестности. Особый интерес вызвала библиотека, где среди множества книжных полок висели полотна старинных мастеров. Картины украшали кабинет: портреты князя, его предков и одно полотно Сальвадора Дали. На одной фотографии были запечатлены Дали и его жена Гала, сидящие вместе с Никовани за столиком на открытой веранде.

– Вы были с ними знакомы?

– Да. Мы познакомились еще в тридцатых. Но война всех разбросала.

– Какая война?

– Гражданская. Здесь, в Испании. С Дали мы встретились еще раз, уже через тридцать лет. Вот тогда и была сделана эта фотография.

– Это кто?
– Бачурина указала на фото, где князь стоял у самолета с человеком, одетым в летную куртку.

– Бруно Муссолини, - пояснил Никовани.

– Муссолини?

– Да. Сын итальянского дуче. Во время войны его авиационная часть дислоцировалась здесь, на Мальорке.

– И что же, сын Муссолини участвовал в войне?

– Как и его отец, Бруно считал себя непревзойденным асом. Однажды он вызвал на поединок одного из лучших республиканских пилотов. Они встретились в бою у островов Колумбретес.

– И что же?

– Бруно вернулся на базу, расстреляв все боеприпасы. Его самолет был похож на решето.

– А противник?

– Капитан Диккинс. Тоже остался жив. Его русский И-16 получил больше трех сотен пробоин, но дотянул до берега. Каждый из них объявил себя победителем.

– Я думала, что подобные поединки давно ушли в прошлое. А вы тоже воевали?

– Да. Но, к счастью, недолго.

– Почему к счастью?

– Потому что понял: война выглядит привлекательно лишь в книгах. Пока мы дислоцировались на Мальорке и лишь изредка совершали налеты на побережье, война еще сохраняла для меня какой-то ореол романтизма. Паря высоко в небе, легко представлять себя эдаким рыцарем. Фактически остров оккупировали итальянцы. Но мы не интересовались, чем занимается их тайная полиция. Потом нас перебазировали на материк, и я увидел следы боев не с высоты, а на земле. Последствия наших налетов. Но еще страшней оказалась жестокость, с которой относились друг к другу противники. Аресты, пытки, расстрелы - в этом не было ничего благородного. Нет ничего страшнее и бессмысленнее братоубийственной войны. Дали, когда рисовал свое "Предчувствие гражданской войны", предвидел ужас, ожидавший его родину. Я сумел понять эту картину много позже, когда самому пришлось пройти через все это.

– И все же вы остались во франкистской Испании?

– Да. И даже преподавал в военных училищах, а затем в академии. Я реалист и принимаю жизнь такой, какова она есть.

– Это, кажется, король?
– указала Бачурина на еще один снимок, где фотограф запечатлел молодого Хуана-Карлоса в военной форме, на каком-то официальном мероприятии.

– Да, это нынешний король.

– С ним вы тоже знакомы?

– Я преподавал в академии, когда он там учился. Но в то время он еще не был королем. Да и наследным принцем его можно было назвать с большой натяжкой.

– Почему же?

– Отцу Хуана-Карлоса не довелось царствовать. Он жил в изгнании, в Италии. Испанией правил Франко. Генералиссимус пригласил молодого принца на родину, чтобы впоследствии тот возглавил государство. Но эта перспектива была настолько туманной... Кстати, в академии к принцу относились так же, как к любому обычному курсанту. По крайней мере, старались относиться.

– Вы встречались с ним после коронации?

– Здесь на острове расположена летняя резиденция короля, где тот отдыхает с семьей. Мне доводилось бывать там несколько раз.

– А это Питер Устинов?
– указала на очередной снимок Татьяна.
– Вы и с ним знакомы?

– Это на Лазурном берегу. Кажется, в конце семидесятых. А познакомились - на сорок лет раньше. На почве общих российских корней.

– И как же вы познакомились?

– Я был знаком с его отцом. А с Питером мы впервые встретились в тридцать пятом. Тогда ему было лет пятнадцать. А мне восемнадцать. В следующий раз мы встретились через два года. Во время коронации Георга VI, в июне тридцать седьмого.

– Вы были на коронации?

– В Вестминстерское аббатство были приглашены лишь главы иностранных дипломатических миссий, короли, президенты.

На другом снимке, привлекшим внимание Тани, Никовани стоял на фоне каких-то руин.

– Это все, что осталось от родового замка графов де Валонц, - пояснил князь.
– Тех самых графов де Валон, или в другом написании - Валонц, от которых ведут свой род наши с тобой общие предки по материнской линии. Тебе известна история рода Волонцевичей?

– В общих чертах. Но я всегда считала, что предание о французском рыцаре, обосновавшемся в Польше - это всего лишь легенда.

– И, тем не менее, мне удалось найти подтверждение тому, что семейное предание основано на реальных событиях, хотя и очень приукрашено. Хроники рода де Валон сообщают о младшем сыне графа Гуго, отправившегося в крестовый поход на язычников. А вот о его возвращении или гибели ничего в хрониках нет. Зато в счетных книгах Тевтонского Ордена я обнаружил запись о выкупу, выплаченном Орденом за плененного язычниками-пруссами французского рыцаря де Валонца.