Чтение онлайн

– Украли картину не из музея, - добавила Марина.
– А из частной коллекции. Она принадлежала одной еврейской семье. Моей семье, между прочим.

– Вашей?
– оторопело переспросила я, лихорадочно пытаясь вспомнить, были ли негры среди представителей пятидесяти колен Израилевых.

– Я понимаю ваше удивление, мисс Тимберлейк. Однако позвольте напомнить, что иудаизм - это вероисповедание, а вовсе не национальность. Да, я вышла замуж за молодого человека из еврейской семьи. Дедушку и бабушку моего мужа зовут Харри и Сельма Вайс. Они - с Лонг-Айленда. "Поле, поросшее чертополохом" принадлежит им.

– Все это очень интересно, миссис Вайс, но при чем тут я?

Марина небрежно разгладила морщинку на жемчужно-серой юбке.
– У нас есть основания подозревать, что эта картина в настоящее время находится у вас.

Душа моя ушла в пятки.
– Что за чепуха?
– выдавила я.
– Торговлей крадеными картинами я отродясь не занималась.

– Возможно, злостного умысла вы и не питали. Однако на аукционе, который состоялся в среду вечером, картину приобрели именно вы...

– Но я приобрела лишь жалкую копию! Если это "Звездная ночь", то я папа римский!

– Ну, разумеется, это подделка, мисс Тимберлейк. Однако я подозреваю, что написана она поверх "Поля, поросшего чертополохом". Возможно, для этого использовалась легко смываемая краска на водной основе.

Тут я уже почувствовала себя гораздо увереннее. Даже нашла в себе силы отлепиться от магнолии.

– Заверяю вас, мисс Вайс, что вы заблуждаетесь. Так называемая "Звездная ночь" - единственная картина на холсте. Краски просвечивают с обратной стороны. Более того, с обратной стороны картина смотрится даже лучше.

Марина улыбнулась.
– Могу я взглянуть на нее?

– Боюсь, что это невозможно.

В первый раз мне показалось, что Марина лишилась толики самоуверенности.
– Неужели вы ее продали?

– В некотором роде, да.

Красивое лицо Марины утратило сочный шоколадный цвет и приобрело болезненный пепельно-сероватый оттенок.
– Так быстро? Кому?

– Я продала ее в тот же вечер. Другому следователю. Профессионалу из полиции.

– И - за какую сумму?
– В голосе Марины явственно звучало недоверие. Честные полицейские, мисс Тимберлейк, столько не зарабатывают.

– Этот зарабатывает. Картина досталась ему за десять долларов. По-моему, такая сумма Грегу вполне по карману.

– За десять долларов?
– глаза Марины полезли на лоб.

– Да, но без рамки. Вот такую рамку Грег точно позволить себе не может. Ему вечно не хватает денег, чтобы ездить на рыбалку, а...

– Мисс Тимберлейк.
– Марина шагнула вперед, а я, наоборот, попятилась.
– Мисс Тимберлейк, вы хотите уверить меня, что продали один из величайших шедевров всех времен - гениальную картину, принадлежащую семье моего мужа - всего за десять долларов?

– Ой, да, я забыла взять с него налог с продаж.
– Я уже развеселилась.
– Надеюсь, вы заодно на налоговое ведомство не работаете?

– Мисс Тимберлейк...

Я решила унять свой раж. Ведь я совсем не знала эту Марину Вайс. А вдруг она и в самом деле работала на налоговое ведомство? Или, наоборот, была опытной аферисткой и пыталась сама наложить лапу на моего Ван Гога.

– Мисс Вайс, а вы можете удостоверить свою личность?

спросила я.
– Документы у вас есть?

– Есть.
– Марина раскрыла жемчужно-серую сумочку и извлекла изящную золотую визитницу. Когда она вручала мне свою визитную карточку, я краешком глаза заметила, что еще одна карточка вывалилась из визитницы и упала на землю.

На визитке значилось "Марина К. Вайс, следователь-искусствовед".

– Очень красивая карточка, - восхитилась я.
– Даже с тиснением. Но в наши дни изготовить такую - раз плюнуть.

Марина поморщилась, но я не сразу поняла, что виной тому была не моя язвительная реплика. Погребальная церемония закончилась, и толпа двинулась в нашу сторону.

– Абби!
– послышался возбужденный голос моей мамы.
– Марина! Это вы, Марина?

– Я остановилась в гостинице "Хэмптон Инн", - скороговоркой выпалила Марина.
– Позвоните мне.

И кинулась к машине.

– Что ж, Абби, ты была права, - ворчливо сказала мама.
– Это и правда та же самая женщина. Надеюсь, она не тайный агент?

– Нет.

– Вот видишь, я же тебе говорила, - восторжествовала мама.
– Ну что, Абби, как тебе эти выкрутасы Хортенс перед разрытой могилой?

– Не знаю, мамочка, я так туда и не добралась.

Мама пошатнулась, пальцы ее крепко стиснули спасительный жемчуг. Я посторонилась, чтобы мама смогла театрально привалиться к магнолии. В конце концов, хорошая дочь должна хоть время от времени потакать материнским капризам.

– О, Абби, почему ты такая бессовестная? Сначала отпевание пропустила, а теперь еще и это!

Я виновато понурилась и принялась рыхлить землю носком туфли.
– Мне нечем оправдаться, мамочка. Тебе не повезло. Твоя дочь - бессердечная тварь.

– Не смейся надо мной, Абби. Я поняла, у вас с Мариной что-то серьезное, да? Я сразу догадалась по твоему лицу.

– Мама, о чем ты говоришь?
– негодующе вскричала я.

– Не бойся, золотце, ты можешь мне довериться. Твоя мама - мировая женщина. Я смотрю все эти новомодные ток-шоу. Я в курсе современных нравов.

Я просто ушам своим не верила.
– Что ты плетешь?

Но маму уже понесло.
– Вот, значит, зачем она ко мне нагрянула. Проверяла, да? Хотела убедиться, что ты родом из хорошей семьи. Послушай, золотце, скажи ей...

– Мама!

– Я уже смирилась с Роб-Бобами; я и к ней привыкну. Слава Богу, что ты уже успела обзавестись детьми. Господи, золотце, надеюсь, ты не собираешься за нее замуж? Или - она за тебя? О, боже, совсем запуталась...

– Мама, перестань нести околесицу!

Я наклонилась и подобрала визитную карточку, которую обронила Марина.
– Вот, полюбуйся. Сама прочитай, кто такая Марина.

Мама скользнула взглядом по визитке и вернула ее мне.
– Все эта треклятая жара, золотце. Ты просто перегрелась. Ты и в детстве жару плохо переносила. Ничего, сейчас вернемся домой, я тебя холодным чайком отпою. Время еще есть, до ужина отлежишься. Все обойдется, поверь моему опыту.