Чтение онлайн

– Честно?

– Не сойти мне с этого места. Если у нас все выгорит - то есть, картина окажется подлинной, - то мы с Бобом сами отвезем его в Мертл-Бич. Парочка дней отдыха нам тоже не повредит.

– Господи, я просто поверить не могу, что крупнейший эксперт из Нью-Йорка мечтает о том, чтобы поваляться на пляже курортного городка. Кстати, я вычитала в какой-то газетенке, что свободно туда впускают только уроженцев Каролины. Все остальные должны предъявлять свидетельство о рождении, выданное в штате Огайо.

– Короче, Абби, можем мы сейчас к тебе заехать?

– Сейчас?
– Я замялась.
– Днем я иду на похороны, да и вечер у меня весь занят.

– Когда начинаются похороны?

– В два, но...

– Пустяки. Я звоню тебе по сотовому телефону, и мы с Бобом уже в пути. Через двадцать минут будем.
– В трубке послышались короткие гудки.

– Нет, не надо!
– только и успела пискнуть я. Потом в сердцах швырнула трубку. Перезвонить Роб-Бобам было некуда, поскольку номера мобильного телефона Роба я не знала.

Поставленная перед фактом, я решила показать товар лицом. До того, как позвонил Роб, я собиралась разгуливать по дому в шортах и в майке, а переодеться лишь перед самым отъездом на похороны, но теперь стало ясно, что этот номер не пройдет. Я приняла рекордно быстрый душ в истории и едва успела продеть голову в вырез предназначенного для похорон ситцевого платья с цветочками, когда в дверь позвонили.

Заткнув мокрые пряди волос за уши, я рысью метнулась к двери и отважно ее распахнула. Даже не удосужилась заглянуть в недавно врезанный "глазок". В любом случае, я рассчитывала, что Реджинальд Перри предстанет передо мной щегольски одетым, возможно, с усами Мориса Шевалье, и в цилиндре. Но, как оказалось на самом деле, спутник Роб-Бобов был одет в длинные шорты и розовую футболку с надписью "Я люблю Нью-Йорк" на груди. Судя по его животу, он был на девятом месяце беременности, но вместо подобающей ортопедической обуви, на ногах у него были сандалии! До чего же люди докатились? Нет, если моя мама и впрямь хотела помочь человечеству, я бы на ее месте, не в Африку миссионершей отправилась, а вступила в ряды особой полиции по соблюдению правил этикета в одежде.

Пока я возбужденно трясла крупнейшего в мире эксперта за руку, горячую, как свежесваренный грог, и почти столь же мокрую, Роб с гордым видом представил нас друг другу.

– Вы даже представить себе не можете, как я волнуюсь, - сказал Реджинальд. По выговору он совершенно не походил на нью-йоркца. Переехал, должно быть, из какой-нибудь глухомани.

Я незаметно вытерла ладонь о подол юбки и впустила мужчин в гостиную.
– Я страшно рада, что вы приехали, мистер Перри.

– Зовите меня Реджи, пожалуйста. Все мои друзья зовут меня так.

Я благодарно улыбнулась.
– А вы можете называть меня Абби. Чаю хотите?

Реджинальд неожиданно рассмеялся.
– Шутите, да? Только чая мне в такую жарищу и не хватало.

– Она имеет в виду ароматизированный чай, - пояснил Роб. И тут же добавил: - Ледяной.

– Звучит заманчиво, - сказал Реджинальд.
– Кстати, а пива у вас нет?

– Сейчас посмотрю, может, где-нибудь и нарою. Вам непременно разливное подавай, или баночное сойдет?

– Абби!
– укоризненно промолвил Роб.

Реджи расхохотался.
– Баночное меня вполне устроит. Но только сначала я хотел бы воспользоваться туалетом.

Я указала на коридор.
– Первая дверь налево.

– Абби, - сурово заговорил Роб, едва Реджи прикрыл за собой дверь ванной.
– Ты хоть понимаешь, с кем только что разговаривала?

– Ты имеешь в виду этого пузана, от которого за милю конским потом разит? Мне даже непонятно, как его в самолет впустили? И одет, как огородное пугало. Скоро приличному человеку вообще некуда...

– Реджинальд Перри имеет полное право одеваться, как ему вздумается, жестко оборвал меня Роб.
– Он - величина мирового масштаба!

– Вдобавок, - прошептал Боб, - чья бы корова мычала, Абби... Ты взгляни на свои волосы - они грязные.

– Господи!
– взвизгнула я.
– Кондиционер! Я забыла его смыть!

– Не волнуйся, Абби, - смилостивился Роб.
– Реджи - человек великодушный, он не обращает внимания на такие пустяки.
– Он вдруг нехорошо хихикнул и добавил: - Тем более что у тебя платье шиворот-навыворот надето.

– Что?
– У меня оборвалось сердце. Я быстро потупила взор. Так и есть - чертово платье наизнанку надето. Все швы торчат наружу, а цветочки еле-еле просвечивают изнутри. Конская попона, а не платье!

– Отвернитесь!
– рявкнула я.

Роб-Бобы повиновались, и я поспешно переоделась. В результате снаружи платье оказалось испачканным белыми полосками от дезодоранта. Я едва успела стереть их влажной салфеткой, когда вернулся Реджи. Я тут же вручила ему холодное, запотевшее пиво. Может, не заметит влажных следов на моем платье и измочаленную салфетку.

– Я уже готова проводить вас в спальню для гостей и показать вам товар лицом, - сказала я.

Никакого тайного смысла в моих словах не было и в помине, и тем не менее Роб-Бобы дружно ахнули, а Боб предостерегающе поднес палец к губам.

Реджи улыбнулся.
– Милая, Абби, этого момента я ждал всю свою жизнь. Если в ваших руках и впрямь окажется "Поле, поросшее чертополохом", то я умру счастливым.

Реджи пялился на картину, разинув рот так широко, что туда без труда забрались бы не только мухи, но и пара охотившихся на них лягушек. Я даже усомнилась, жив ли он еще. Роб-Бобы тоже сидели, затаив дыхание. Либо вообще дышать перестали. Только трех трупов на руках мне и не хватало. Чтобы выбраться из такой переделки, мне и десяти миллионов может не хватить.

– Ну так что?
– требовательно вопросила я, когда прошла целая вечность.
– Она или не она?

Реджи несколько раз раскрывал и снова закрывал рот, пока наконец не выдавил: - Да.

– Что "да"?

– Оно, как пить дать.

– Оно?
– переспросила я. Неужели мировые светила стали относить картины к среднему роду, подобно, скажем, озерам или окнам?

– Оно, "Поле, поросшее чертополохом".

– Значит, это Ван Гог?
– вскричала я.

Реджи уязвленно посмотрел на меня.
– В этом нет никаких сомнений, сказал он.
– Руку этого мастера спутать невозможно. Эти мазки - творение величайшего гения.

Роб шумно выдохнул.
– Вы твердо уверены?
– спросил он звенящим от напряжения голосом.
– В том смысле, что даже не станете брать на анализ кусочек краски и так далее?

Я заслонила картину грудью и растопырила руки.
– Тот, кто посмеет отскоблить от этого чуда хоть крупицу краски, падет на месте!

– Не волнуйся, Абби, - сказал Роб.
– Реджи в этом собаку съел.

Я обожгла мировое светило свирепым взглядом. Реджи и ухом не повел. Образец краски на анализ я должен взять непременно, - провозгласил он.
– Но вы не беспокойтесь, Абби, отскабливать я ничего не буду. Но мельчайшая толика краски со столь почтенного холста останется на кисточке даже после самого легкого прикосновения. В противном случае, я воспользуюсь бритвенным лезвием и отхвачу столь тонкий слой, что невооруженным взглядом вы его даже не увидите. Ну и, конечно, я возьму на анализ крохотный фрагмент самого холста, но - с обратной стороны. Поверьте, даже специалист моего масштаба не заметит, что картина хоть сколько-нибудь пострадала.