Первый человек
Шрифт:
Колючий ветер саданул девушку по щекам, и она, натянув воротник повыше, в нерешительности взглянула на Падифа. Она не могла осмыслить то, что он сказал.
– Что мы будем делать теперь?
– Теперь тебя ждет твой Кристо, - выпалил он.
– Но ведь темно уже!
– Вот именно, - лукавым голосом подтвердил он и пошел к лестнице.
Тьма давила на Энди, словно бы она была в вакуумной камере, из которой постепенно выкачивали воздух. Волнение, охватившее ее, переходило границы естественного страха перед темнотой. Но когда она была рядом с Падфиом, волнение проходило. Словно бы мужчина излучал собою гарантию ее сохранности. Она видела в темноте блеск его глаз - они ни разу не моргнули. Они видели все, все опасности, которые могли им попасться. Они охраняли ее.
Глава 8
Никогда еще война не снилась Энди правдоподобно. Призраком она бродила среди блеска стали, среди ярких вспышек, и внимательно глядела на безликих людей, убивающих друг друга. Небо над ее головой постепенно превращалось в полыхающее красное зарево, а на поле боя возникали, раздуваясь прозрачными куполами, взрывы. Снег под ногами был багровый. Она искала что-то. Человек в доспехах вдруг убрал свой бурый ятаган в ножны, вскинул руки и воздух вокруг него зарябил, сгущаясь. Он замерцал, начал раскаляться, и когда в руках у мужчины была пылающая звезда, - взорвался. Небо озарилось быстрым сиянием. Она посмотрела на гору. Снег на горе завихрился, казалось, это была буря или сошла лавина. Бойцы, на миг приостановившись, вновь начали рубить друг друга. Но повторное, звучное завывание донеслось от вершин горы. Она посмотрела на источник этого зова...
– Эй!
Кто-то теребил ее за плечо. Недовольно застонав, пытаясь перехватить продолжение сна, она замотала головой и натянула до лба одеяло, но оно тут же было сорвано. Оказавшись без защиты, она быстро свернулась калачиком и уткнулась носом в колени.
– Вставай, квален!
– заслышала она уже более отчетливо и нехотя раскрыла глаза.
По пещере носилось туда-сюда размытое черное пятно: Падиф перемещался быстрыми бросками, собирая разные вещи и укладывая их в рюкзак.
– Что происходит?
– наконец всполошилась она, - Мы уходим в другое место?
– Не мы уходим, а я, и не в другое место, а по определенному назначению, - скоро ответил он ей.
– Что? Ты уходишь? Куда?
– она вскочила на ноги. Она увидела, как сбываются ее страхи.
– Неважно, куда и зачем, и не спрашивай меня об этом, а также не проси взять с собою, и вообще не задавай мне вопросов, - проговорил Падиф, к этому моменту успев утрамбовать все вещи в сумку. Его острый взгляд лег на ее лицо.
– Меня не будет полмесяца, но ты не останешься одна. Для тебя это время пройдет с пользой. Ты будешь обучаться у Ерсы, - и с этими словами он посмотрел в сторону.
Она проследила за его взглядом, и только сейчас заметила, что за столом сидит знакомый ей старичок, закутанный кучей лохмотьев, и пытливым, почти невидимым за множеством морщин взглядом, смотрит на нее. Руки его немного трясутся, но вся остальная груда тела неподвижно лежит на стуле.
– Он научит тебя многому, чему научил меня, и когда я вернусь, ты будешь уже другим человеком, - добавил Падиф и отвернулся, чтобы снять со стены ятаган, лук и колчан со стрелами.
– Ты вернешься?
– слабо пискнула она и подбежала ближе к нему
– Не мешай, - буркнул он, но остановился, взглянув в глаза девушке, - Конечно, я вернусь, - через паузу и тепло сказал он.
– Да, хорошо, - прошептала она, - Но зачем ты уходишь? Скажи хоть что-нибудь!
– взмолилась она и невольно сложила ладони перед собой. Падиф недовольно скрючил лицо, но сжалился над ней.
– Воинское задание от правителя.
– Война? Ты идешь на войну?
– Нет!
– прошипел он раздраженно, и она решила не продолжать, чтобы не портить прощание.
Он застегнул пояс с ятаганом, повесил за спину колчан, взял в руки лук и твердым взглядом посмотрел на нее. Уловив его взор, она на короткий миг понадеялась на дружеское слово, но мужчина перевел взор на старика. Дед нежно и по-отечески посмотрел на него, Падиф кивнул и вышел под открытое небо. И все успокоилось, словно его здесь и не было. А ей стало тесно. Она вдруг почувствовала себя ужасно одинокой, и ощущение распространялось не только на пределы Инскримен, но и перетекло в ее прошлое...
"Долгие, длинные, томительные дни... Они идут один за другим, проплывают комьями рыхлого снега за окном, слышатся шумом океанических бурь по ночам, гулом уличного движения, видны светом проезжающих машин и магнитных платформ... И она смотрит с тоской на жизнь, которая идет без нее, словно бы просачивается, играя, сквозь пальцы, но она не может сжать ладонь, поймать ее... Она думает о том, как меняются люди с каждым годом, каждый человек меняется в себе, и одиночество внутри него становится то больше, то меньше."
Она вздрогнула от пробравшего ее вдруг холода. Наверняка, друг был уже далеко от Предзакатной ступени, и ни одна его мысль не была занята ею, оставленной на попечение дряхлому старику. Она вздохнула и перевела пустой взгляд на Ерсу. Он фиксировал все ее движения. Бугорки на обвислых щеках обозначили улыбку. Она села на кровать, старательно отводя от него глаза.
Внезапно она почувствовала рядом чужое тело и резко обернулась. Замутненные желтоватым светом глаза смотрели прямо на нее.
– Ой!
– воскликнула она и даже отпрыгнула от деда, - Как же ты так бесшумно подобрался ко мне?
– вырвалось у нее.
– Ламар и Квирнар помогли мне, - сказал старик хрипловатым, но громким голосом.
– Что?
– Ты слышала, - доброжелательно процедил он сквозь густую бороду.
– Да... Как мне к тебе обращаться, если уж мы будем тут две недели...
– Ерса. Зови меня Ерсой, - тут же ответил старик.
Он все глазел на нее, и она начала ерзать. Старик сразу же с кряхтеньем встал. Энди, вскочив на ноги, бросилась помогать ему с таким рвением, которое она еще никогда не испытывала. Однако Ерса повел локтем, освобождаясь от ее опеки. Он прошел немного по пещере и обернулся.
– Почему ты не идешь за мною, самолин?
– спросил он, - Ты должна следовать за мною, наблюдать и учиться, выполнять все мои указания, - продиктовал он, словно заученное много лет назад, и тут же на лице его отразилось удивление, - Неужели Падиф не говорил тебе? Ведь он - твой наставник.
– Он... Он говорил мне о доверии, о выполнении его требований...
– залепетала она, старясь одновременно выгородить друга и самой казаться примерной ученицей.
– Ты следовала его уставу?