Чтение онлайн

– В начале - нет. В последнее же время... Я выполняла все то, что он хотел, но сама постоянно сомневаюсь...
– сказала она и осеклась, удивившись столь пышной откровенности.

– Этого мало, - сказал учитель и немного тревожным, поглощенным какой-то проблемой в его мозгу взглядом он осмотрел девушку с головы до пят и начал плотнее закутываться в свои лохмотья.

Она не двигалась: тоска по Падифу защемила ей мышцы. Он был другом. А старик был только учителем.

Они вышли наружу. В глаза ей ударил прямой, ослепительный луч солнечного света. Блики на снегу мерцали то тут, то там и отвлекали ее внимание. Шум ветра сливался с журчанием голоса Ерсы. Старик стоял посредине Предзакатной ступени. Он опирался на палку, и казалось, он сейчас рассыплется.

– Видишь мир вокруг тебя? Все предметы, все животные живут в гармонии друг с другом, и только человеку необходимо учиться разуметь жизнь и использовать ее ресурсы, возвращая ей не меньше, чем взял... Это закономерность людей - учиться всему, что у иных заложено с рождения. Жизнь человека - это непрерывный процесс познания, и если его остановить, то остановится и его жизнь. И все это кончится просто смертью...

– А что, может кончиться по-другому?

– Жизнь - это не палка о двух концах, самолин. Никто не знает, где есть ее начало, а где есть ее конец. Смерть - это конец твоего физического существования. Но это всего лишь...

– ...Физическое ощущение, - прервала его девушка, - Но что не есть физическое ощущение? Что за смертью?

– Ответ вокруг - это Ламар, Квирнар, Илень и Селемер. С ними тебе придется общаться.

Она ничего не сказала. Ерса смотрел на нее с ожиданием, но она молчала. Он хмыкнул себе под нос и вдруг раскинул руки и глубоко вдохнул.

– Почему ты стоишь столбом? Ты забыла, что должна делать?
– резко спросил он.

Она встала рядом со стариком, тоже вытянула руки и также заглотнула ком воздуха. Она стояла так несколько секунд, пока в тишине не остался только звук ее дыхания. Она слышала его ухом, но в мыслях звучало и другое: шелест одежд Ерсы, скрип снежинок по камню, перемещения воздуха. Мышцы ее затвердили, а разум остановился.

– Не-е-ет!
– закричала она и, схватившись за голову, рухнула на колени.

Никогда еще ее мозг не слышал столько звуков сразу. Никогда еще она не испытывала так много чужих эмоций, никогда еще этот несущий боль голос не был так силен. Она не могла остановить это, но могла лишь крепче сжимать череп руками.

– Что случилось?
– с трудом проговорила она.

– Тот, кого ты услышала, нельзя назвать одним словом... Это объединяет в себе все основания... Оно есть внутри нас, внутри каждого предмета на этой земле, во всем, что когда-либо будет или было... Это мир, самолин, но не внешний - его можно видеть, только открыв разум основаниям. Мы зовем его Стратой. Страта становится слабее. И талены уже с трудом понимают его.

– Но как же это было раньше? Как мир может становиться слабее? Ты говоришь так, будто он одушевлен.

– Мир слабеет, потому что слабеют его жители.

– И поэтому он рвется в голову той, которая здесь вообще не жила, - саркастически буркнула девушка, - Чудно.

– Да, чудно, - неожиданно вторил ей Ерса, - Но все имеет смысл, просто иногда мы понимаем его не сразу.

– Что же мне делать?
– спросила она его тихо.

– Пока - только слушать, что я тебе скажу, - сказал он, - Нельзя стать таленом, руководствуясь четкими правилами. Это должно прийти постепенно, самолин. Время точит скалы и дробит их в гравий, так и ты должна действовать - только наоборот - ты должна из гравия делать скалы. Не путайся в определениях, не думай о них - главное понять не значения слов, а силы мира. И тогда слова не потребуются.

– Но, Ерса, как можно отказаться от слов? Ведь мы с тобою сейчас разговариваем, и все нормально.

– Не уверен, что все нормально. Война - это самое ненормальное, что может быть.

– А ваш шепелявый язык?

– Да, да, к сожалению, какие-то знаки нужным тем, кто не может общаться с помощью оснований...

– Хм... Но Падиф говорил, что для просьб основаниям нужно отдать им часть своей энергии...

– Нет-нет, тут другое. Мы не просим основания помогать нам понимать друг друга. Мир знает все, что мы думаем - постоянно.

– Это странно... Кто руководит этим?

– Никто. Это не человек. Это не камень или река. Это все. Нельзя назвать это словом, которое было бы понятно на твоем языке.

– Но если это все - вокруг, получается, что и талены слышат друг друга постоянно?

– Это может быть. Раньше так и было. Сейчас - нет.

– Но почему это хорошо? Разве это правильно - знать друг о друге все?

– А что тебе прятать от мира? Мир тебя создал.

– Мир - но не другие люди.

– Мы все - часть единого.

– Единого? Первого человека?

– Его мысль в наших сознаниях.

– Это какой-то языческий культ!
– она замотала головой в стороны, - Зачем вам знать друг о друге все?

– Мы знаем то, что в нас общего, нам незачем выяснять больше.

– А если преступление? Тогда ведь надо узнать больше!

– Преступление против кого? Против друг друга мы не творим зла.

На это она не могла что-либо возразить.

– Хорошо...
– покивала головой девушка, - Вероятно, я осознаю это позже.

Ерса покивал и вдруг поднял руку.

– Слушай, слушай!
– позвал он ее, - Я хочу, чтобы ты попыталась вновь войти в состояние, на котором тебя настиг... "зов" - так мы будем это называть. Но в этот раз не отдавайся чувствам, что одолеют тебя. Но и не пытайся управлять ими! Проследи за их течением. Осознай, выдели каждый отдельный слой вихря, что будет в твоей голове. Закрой глаза, вдохни воздух. Так, медленно... Вдохни еще раз - не спеши, пойми каждую сторону воздуха. Упрись ногами в скользкий камень. Пусть холод его прокрадется в самое твое сердце, и ты почувствуешь, как он стал твоей кровью в сосудах. Слышишь, как шепчутся деревья? Слышишь, как журчит вода под землей? Видишь, как горит солнце в небе?

Она слышит их. Она видит блеск глаз, заполненных чернотой, она видит туманные силуэты за белесой головой мужчины. Она видит много снега под огромным солнцем...

– Отслеживай, отслеживай все, что видишь, все, что слышишь, не упускай.

Горы острыми пиками сверкают, а внизу - красные реки. Черные глаза по-прежнему смотрят на нее, и тени кружатся быстрее, снег жжет ее глаза сиянием. Стоны, крики приближаются к ней - она чувствует, как меркнут видения от ее страха...

– Держи их, держи! Отодвинь помеху!

Но не может совладать с собою - шквал голосов и чужих эмоций наваливается на нее, а за ними уже громыхает "зов". Колкая боль сдавливает ее видения. Она громко ахает и возвращается в реальность. Но голос в голове сотрясает ее тело, словно колотит кулаками. Она не видит ничего перед собой, словно ослепла. Боль не становится слабее, но привычнее, и она уже не понимает, что такое - боль.

Она бродит по вьющемуся туннелю. Множество дорожек разветвляются одна за другой, но ей нужна только одна, и лишь она одна верна. Ей нужно идти дальше, но где правильный путь? Откуда-то из глубины лабиринта доносится голос, и мышцы ее сами приводят в движение тело, движут ее навстречу звуку. Над головой ее - темно, по сторонам - стены, а обернуться она не может... Голова не ворочается на затвердевшей шее. Она выходит в центр лабиринта, на маленькую, тесную площадку. Там стоит высокий мужчина с белыми волосами и узкими, полностью черными глазами. Ей тесно - мужчина почти дышит ей в глаза, он занимает все пространство здесь. Он протягивает ей руку, но в глазах его - мрак. Неожиданно она видит выход и хватает мужчину, чтобы им вместе выйти отсюда. Она приближается к выходу, но он не идет за ней. Между ними - невидимая стена. Она бьет ее руками и ногами, кричит без звука, но мужчина смотрит на нее без выражения. Он начинает рассыпаться, словно состоит из пыли, и разлетается по лабиринту воздухом. Она кричит от ужаса.