Чтение онлайн

Леран слушал ее, слегка наклонив голову и глядя прямо и неотрывно в ее лицо - причем он будто пожирал ее глазами. От этого у девушки поползли мурашки, и она резко отвернулась.

– Время находится в знаниях, которыми люди наполняют свои головы... И для каждого своя мера. А если меры нет? Если бы был человек, который смог бы все помнить, все знать - нужны ли были бы люди вообще?
– вспышки сознания Лерана заискрились в ее разуме, - Оглянись вокруг, Энди. Все, что ты видишь - порождение памяти, а память, в том объеме, который необходим для мира, живет только в человеческом сознании. Животные тоже помнят, но их детеныши усваивают в наследство инстинкты; растения помнят, но их память умирает вместе с каждой жизнью; помнят и камни, и, хоть память их самая прочная, но они видят лишь то, на чем покоятся века. И только человек поглощает собою всю жизнь, охватывает каждый поворот истории, и его мысль передается через поколения, накапливаясь до совершенства... или полнейшего уничтожения. Человеческий разум может охватить все знания, которые живут в мире, человеческий разум может бороться даже с временем именно благодаря своей памяти.

– Леран?

– Прости, Энди. Ты помнишь - я предлагал тебе показать знания этого мира - и я по-прежнему жду твоего согласия.

– Хм! Ну кое-что ты мне уже покажешь, поэтому...
– и она недосказала, замявшись: она не могла признать, что была бы только рада оказаться на тропе познания именно с Лераном - что-то не позволяло ей сделать этого, а точнее кто-то. Падиф маячил перед ее внутренним взором неустанно.

– Эй, а что ты думаешь насчет того, что ревены хотят сделать Падифа своим правителем?
– обрывая тему, спросила она.

Леран не сразу отреагировал на ее вопрос. Он закрыл глаза. Он тяжко вздохнул, словно справляясь с какой-то назойливой мыслью, и на мгновение девушке показалось, что она уловила в его лице раздражение.

– Он постоянно в твоих мыслях...
– подумал Леран, - Он научил тебя всему, что у тебя есть, и твое беспокойство обоснованно.

– Да...

– У Падифа светлый и чуткий ум, грозящий охватить больше, чем может предоставить Инскримен. Но он тонет в собственных сомнениях. Это останавливает его, а ведь он мог бы стать великим...

Энди снова показалось, что Леран говорит не о том, о чем его мысли. Он действительно мог врать даже в Страте: в его мыслях была недосказанность, двойственность, словно он обращался ко многим людям сразу.

– С ним все должно быть в порядке. Наверное, ему будет проще, если он просто возьмет на себя этот груз?
– подумала она.

– Да.

Это согласие было твердым и всепоглощающим, словно это не один человек сказал, а опыт многих поколений так решил. Энди вздрогнула. Ей показалось, что это "Да" относится и к ее жизни. Ей показалось, что Леран может дать ей ответы на все вопросы, и только они будут правдивы.

Ей хотелось рассказать Лерану о взрывах, которые забрали ее семью. Но как она могла открыться ему, если знала, что он - порождение Инскримен, что мир, светящийся зеленым светом страйлковых платформ, незнаком и дик для него? Но он так отличался от остальных таленов...

– Леран... Почему ты выглядишь так?

– Я выгляжу так же, как ты, потому что чувствую так же, как ты. В Инскримен мы похожи не только внешне - мы с тобой дети одной силы. И она - определяющая нашей жизни. Быть может, именно поэтому общаться нам так легко, а расстояния скрашиваются быстрее, - и он посмотрел на Ревен, которая наклонилась над ними, словно строгий старик, придирчиво разглядывающий своих внуков.

– Мы слышим одну и ту же силу, но появились мы в разных местах: ты - уроженец Инскримен, а я... я появилась здесь согласно чужой причине... Хоть он... оно и объяснило мне, почему я здесь и, думаю, именно оно и повинно в моем присутствии тут...

– Не важно, откуда мы, не важно, как нас воспитали. Важно, что мы здесь, и Салиест Темпела живет в тебе своей волей, а во мне - своей силой...
– вдруг резко и громко загремели мысли Лерана вокруг и оборвались, словно бы сорвались с невидимого крючка; лицо его исказила гримаса физической боли: он сморщился и часто задышал, зажмурившись. От этого каждая мышца, каждый маленький сустав выступили под его кожей, превратив на мгновение в исковерканное нелепым скульптором изваяние. Энди, встревожившись, потянулась к нему руками, но тут лекан пришел в себя и мгновенно, неуловимо для глаза обрел прежнее спокойствие, непробиваемое. Она отдернула ладони.

– Сила Салиест Темпелы в тебе? Ведь это озеро... Я была там... Я знаю...
– неуверенно протянула она.

– Озеро - это лишь один из источников. Но во мне их - тысячи!
– его мысли гремели, словно действительно тысячи людей голосили и топали ногами.

– А как давно?
– его силы почему-то не пугали ее, наоборот, ей хотелось прикоснуться к ним, стать их частью, слиться с ним.

– С самого начала, как я здесь...

– Прямо с самого рождения?

– Иногда мне кажется, что я и не рождался здесь... Или что я вообще не рождался...

– Но почему тогда не ты вален?

– Наверное потому, что на мне и так висит большая ответственность, - вдруг вслух пробормотал Леран и наклонился к девушке - она сделала то же самое, - Ведь я правитель леканов!
– закончил он и хитро улыбнулся, а Энди цокнула языком. Впервые в нем проявилось что-то, похожее на юмор. Она наклонила голову и требовательно на него посмотрела.
– Инскримен и без того требует от меня много... и я делаю это многое, - серьезно добавил он.

Черная недвижимая гладь озера была такой же холодной и враждебной. Они приблизились к краю берега и спешились. Леран, ступая мягко и грациозно, подошел к воде и, обернувшись, позвал взорами Энди поближе. Та, ощущая тень прошлого страха, повиновалась и заглянула в свое отражение. Ее лицо глядело спокойно - не так как могла бы смотреть она сама. За ней, расцветая черным, как пустота, куполом, взбухало тучами небо, которое казалось ближе, чем было на самом деле; густая мгла опутала мир, и темная июльская ночь упала сверху.

– Ты боишься, Энди?
– прошептал Леран в голос. Она насилу оторвалась от поверхности воды и уставилась на него.

– Нет... Боялась раньше...

– Почему?

– Не знаю... Оно внушало мне какое-то странное чувство пустоты... смерти... Словно глядело внутрь моей жизни и разрывало ее...
– пробормотала она, - И еще рассказы Падифа, что талены сходили с ума, ступая в воды этого озера...

– А почему сейчас не боишься?

– Наверное, потому что я... перестала бояться этого мира в целом...

Леран сохранял безмолвность, глядя на нее участливо.

– Ты сказала, что не боишься мира больше, - повторил он, словно напоминая ей старые слова, и вдруг присел на корточки и провел пальцами по черной воде.

Энди прерывисто вздохнула и чуть не вскрикнула, протянув руку вперед к правителю. Когда Леран коснулся озера, вода дрогнула и зарябила, и глубокая борозда появилась среди ее затвердевшей мглы. Короткие волны устремились во все стороны и разбились о берег. Все озеро пришло в движение, ранее такое неприступное.

Леран снова опустил руку в воду, медленно и ласково, и задержал ее там. От его кожи пошли высокие волны, словно он бросил в воду огромный камень. В какой-то момент Энди показалось, что вода сейчас забурлит пузырями, но лекан поднял руку и вода постепенно успокоилась. Лесной правитель поднялся и посмотрел на нее.

– Ты же не боишься?
– уточнил он, но в его мыслях не было насмешки или упрека.

– Но... Ерса сказал, что талены сходили с ума после прикосновения к озеру...

– Конечно, они погибали, - безжалостно и без преувеличений согласился Леран, - Но не из-за озера, а из-за их самих, - прибавил он, - Озеро Мертвое не потому, что убивает или скрывает истлевшие тела павших воинов, а потому, что оно сухое, как может быть сухим человеческое сердце. Оно пустое, в нем нет даже смерти. Поэтому оно отражает то, что люди сами несут в его воды. И отражают они это в человека. В страхе не может быть жизни, а потому люди, ступающие в него, теряют свою жизнь... Разум может использовать силу озера.