Чтение онлайн

— Что изменилось, — ход моих мыслей Руян явно не понял.

— У беглецов сто дорог, а у погони одна, — несколько не к месту ввернул я древнюю мудрость. — Через реку минимум три хорошие переправы. Два брода и мост возле Сонгаля. На обратном пути, потеряв лишь время, мы можем воспользоваться любой. Чтобы надёжно запереть нас на противоположном берегу одних паро-магических големов и магов мало. В Сонгале в лучшем случае осталось три-четыре копья, против наших двух. Так что большую часть паро-магических големов Компании придётся держать единым кулаком. И на защиту непосредственно переправ, а это только известные мне три удобные точки, придётся ставить сержантов, обычных латников и пушки. Их в Сонгале тоже не шибко много, но всё же больше, чем паро-магических големов. А латник в поле это не то же самое, что латник на стенах защищенного крепостной артиллерией и защитными чарами форта, — насколько возможно подробно пояснил я.

Нельзя сказать, что латники в поле против паро-магических големов совершенно бесполезны. Если в землю хорошенько закопаются, то выкуривать их из лабиринтов траншей не столько сложно, сколько долго. Особенно когда големов не прикрывают свои латники и сержанты. Постоянно кто-то норовит подобраться поближе, да закидать твою машину чем-нибудь неприятным. Сержанты, опять же, меняя позиции, лупят по тебе из «слонобоев».

И ведь чаще всего эти гады латники не так просто в землю закапываются, а прикрывают позиции артиллерии!

Маги опять же, очень любят среди латников прятаться. Вернее… полюбят, когда на полях сражений север сойдётся с югом.

Сейчас маги сильно выделяются среди «серой массы» латников пышной формой. Нужно же показать, что ты уважаемый человек, возможно, из древнего рода, а не чернь подзаборная.

Впрочем, маги чаще всего возле штаба кучкуются. Когда их много, пытаются собрать большой, малый круг. А когда мало — просто лишний раз не высовываются. В ряды латников лезут либо слабаки, вроде адептов. Либо отмороженные на голову. Потому что латники, сколько не закапывайся в землю — это лишь дополнительный расход огнесмеси для паро-магических големов, а не серьёзная преграда. Без комплексной поддержки от артиллерии, магов и своих паро-магических големов им позиции не удержать.

Руян тихо выругался на дхивальском. Надеюсь, от восхищения.

— Этому можно научиться, — задумчиво добавил он.

— Не-е, учителем я к тебе не пойду, — хмыкнул я. — Хорошо знаю, что ты с ними делаешь.

— Друг мой, зависть — плохое чувство!

— Вот и не завидуй!

— А если Компания струсит, решит отсидеться за городскими укреплениями? — вкрадчиво поинтересовался он.

Неприятный вариант, но возможный.

— Мы в любом случае ничего не теряем, — напомнил я. — К тому же можно поискать на левом берегу реки и другие ценные для Компании активы.

Дорога за мостом сделала поворот к горам и улучшилась — стала шире, а камни не выглядели побитыми дождями жизни ветеранами. Сразу видно, что серебряные рудники Дхивала Компания очень ценит. Вот и на ремонт дороги не поскупилась, чтобы серебряную руду было удобно возить. Наверняка и про железку думала, но по каким-то внутренним причинам её всё ещё не проложили.

Ближе к вечеру пропали последние поселения местных жителей, а казалось бы вездесущие рисовые поля сменились зарослями слоновой травы, тростника и прочих местных растений.

Но пространство по обе стороны от дороги периодически расчищалось от любых «зелёных» поползновений. Причём работали не только чьи-то трудолюбивые руки, но и магия, просто выжигая землю в глубину. На какое-то время это помогало, но затем природа вновь отвоевывала свое, и процесс повторялся.

Бывшие нашими передовыми глазами всадники оттянулись назад, пропустив вперёд тройку оруженосцев. Они-то и пошли в авангарде, когда впереди показался бамбуковый частокол.

Часовой на вышке что-то заорал, поднимая тревогу. Забыв про винтовку, и понимая, что она не поможет, он принялся карабкаться вниз. Но так торопился, что промахнулся мимо ступеней и сорвался, оглашая окрестности диким криком. Выжил или нет, из-за забора не понять. Но высота небольшая.

Выбив хлипкие ворота, оруженосцы полукопья Амрата ворвались на территорию серебряного рудника. От куда-то сбоку, из окон длинной тростниковой хижины, хлопнули неуверенные выстрелы винтовок.

Это они зря. Перешагнув через обломки выбитых ворот, сразу же нацеливаю огнеметатель. Ведомая давлением огнесмесь бежит по трубам, чтобы превратиться в огненную струю. Пламя лижет хлипкие стены, врывается в окна, породив в доме дикие крики страха, отчаяния и боли. Я слышу их даже через броню голема. Огонь мгновенно расползается по сухой крыше, превращая дом в большой погребальный костёр. Несколько охваченных пламенем фигур вырываются наружу, воскресив в памяти неприятные воспоминания. По обречённым проходит световой луч — милосердно оборвав их мучения.

На этом сопротивление на руднике и заканчивается. Уцелевшая охрана либо бежит, либо бросает оружие.

— И сколько тут? — поинтересовался я, окинув жадным взглядом заставленный ящиками склад рядом с плавильней.

— Не так много, как хотелось бы, но и не так мало, — отметил Руян. — Туда не смотри, они пустые, — огорчил он меня, указав на другую половину склада: — Серебро здесь.

Он небрежно отпихнул крышку с одного из ящиков, весьма похожих на обычный армейский. Грубоватого вида серебряные слитки сверкнули на солнце.

— Слитков мало, большую часть Компания всё же успела утащить, — пожаловался Руян. — Но нам и самородная руда сгодится, — он небрежно перебросил мне в руки невзрачный на первый взгляд камешек, оказавшийся довольно тяжёлым серебряным самородком.

Взвесив его в руке, я только цокнул языком от восхищения.

Что серебряные рудники Талхала богаты, я и так знал. Но видеть это своими глазами… В Эдане самородного серебра давно уже не осталось, шахты Серебряного кряжа выработаны подчистую. А всё серебро везут либо из колоний, либо добывают его как побочный продукт при добыче свинца и меди.

В отличие от содержимого склада у рудников нас ждала не такая радующая взгляд картина. Сотни, тысячи грязных, давно немытых тел.

Рабочие рудника выглядели страшно, не люди, а живые мертвецы. Впалые щеки, обтянувшие кости, были свидетелями их истощения. Глаза, запавшие в глубокие орбиты, смотрели пустым, безжизненным взглядом, словно душа этих людей давно покинула бренный мир, оставив лишь пустую оболочку, повинную в бесконечном труде.

— Их что голодом морят? — изумился я.

— Зачем сильно тратиться на кормежку рабов, — скривился Руян, бросив злой взгляд на так и не убранные тела охраны рудника.

— В Эдане и Великогартии рабство запрещено.

— Правда? — сверкнул злым взглядом племянник князя. — Если рабство назвать обязательной трудовой повинностью, суть сильно изменится? Впрочем, ты прав, — с горечью добавил он. — Раб — это ценное и весьма дорогое имущество. О котором рачительный хозяин будет заботиться. А такие «добровольные» работники — бесплатны. Подохнут эти, Компания нагонит в счёт трудовой провинности новых… Я многое могу рассказать о дхивальских обычаях. Согласен, в них хватает всевозможной дикости. Но цивилизация, которую вы, западные чужаки, нам несёте, ничуть не лучше, — мрачно отметил племянник князя. И я не нашёл слов, чтобы ему возразить.