Чтение онлайн

– Плохие парни на Ближнем Востоке, в Мюнхене или Пакистане! Как я могу еще сказать, кто это?!. И только в том случае, если «Красные дьяволы» или «Черные мстители» сумеют убедить плохих парней в том, что способны на все, профессиональны и их трудно остановить, они получат свои вожделенные деньги и станут еще одной «террористической группировкой», как мы это называем, или войдут в состав уже существующих.

– Это ужасно, – повторила Надежда.

– Вот поэтому, когда меня отправят на пенсию, я буду парижским таксистом. И у меня будет бульдог, синий берет и трубка!..

– Но у нас в отеле нет никаких боевиков, мечтающих сделать своим бизнесом захват школ и минирование вокзалов!

– Есть, – отрезал Дэн Уолш. – Вы обещали мне кофе.

– Нет, Дэн, скажите! Вы кого-то подозреваете?!

– Да, конечно. Я не был бы нужен, если бы никого не подозревал.

– Скажите мне!

– Надя, это невозможно.

– Но вы уже так много рассказали!

– То, что я рассказал вам, известно даже младенцу, – заявил Уолш и при слове «младенец» потрогал свои штаны. – Все остальное невозможно.

Она взяла со стола поднос и опять остановилась у двери.

– А… я? – спросила она дрогнувшим голосом. – У меня в квартире тоже боевики и террористы?

– Надеюсь, что нет.

– А что мне делать?! Переехать к Лидочке?!

– Я подумаю.

Телефон зазвонил так неожиданно, что они оба вздрогнули, как заговорщики, и посмотрели друг на друга.

Уолш взглянул на часы – половина пятого. Самое время для приятных сюрпризов!

– Полковник Уолш слушает.

– Сэр, наши камеры зафиксировали передвижения на третьем этаже. Там никого не должно быть, этаж предназначен для первого лица и его сопровождающих.

– Кто там шлялся, русские или наши?

– Мы не установили, сэр.

– Как?! – рявкнул Уолш. – Как это не установили?!

– Сэр, получилось так, что…

– Я сейчас буду.

Он сунул телефон в карман и произнес растерянно:

– Ах черт, у меня же машины нет!

– Я вас отвезу, – сказала Надежда.

В конце концов они столкнулись на кухне.

Максим третий раз за ночь решил, что нужно выпить чаю с мятой, раз уж все равно не спится. Катя долго кашляла у себя за дверью, потом затихла, и почему-то он чувствовал, что она тоже не спит.

Какое-то время он стоял у нее под дверью и прислушивался, но так ничего и не расслышал, хотел было постучать, но решил, что это неприлично, и, вздыхая, спустился вниз.

Он грел руки о белую кружку с надписью «Я люблю Калифорнию», прихлебывал чай и раздумывал, чем бы ему заняться, потому что спать никак не получается, и решил посмотреть в Интернете роман писателя Галапагосского о крокодилах.

И тут явилась Катя Самгина. Она щурилась, как крот, неожиданно для себя оказавшийся на солнце, и на ней был длинный, широченный полосатый мужской халат. Должно быть, домработница Таня ей выдала из запасов для гостей.

Завидев ее, Максим Вавилов с похвальной ловкостью шмыгнул за кресло-качалку, накрытую пледом. На нем были полосатые трусы, и больше ничего.

– Что ты все бродишь? – спросила Катя хриплым голосом. – Я все время тебя слышу! Ты бродишь и вздыхаешь! У тебя бессонница?

– Угу, – сказал Максим Вавилов.

Он не знал, что у нее под халатом, но воображение тут же нарисовало ее босую ногу на широкой деревянной ступени.

Лучше бы оно ничего такого не рисовало.

– А что ты пьешь?

– Чай с мятой.

– Налей и мне, что ли, – попросила она и зевнула. – Ужасно хочется спать.

Она уселась за стол, сложила руки и пристроила на них голову.

– Вообще-то у меня тоже бессонница. С десятого класса, – приглушенно сказала она. – А сейчас вроде и горло болит, и кошмары снятся, а я засыпаю мгновенно. Раз, и все! Наверное, у тебя тут воздух такой.

– Воздух… да, – глубокомысленно протянул Максим Вавилов из-за кресла.

Воцарилась тишина. Катя посидела-посидела, а потом подняла голову со скрещенных рук:

– А чай?

– Кать, налей сама, – предложил он с напряженной досадой. – Я без штанов.

Ему не хотелось выглядеть перед ней дураком, а получалось так, что именно им он и выглядит.

Она округлила глаза:

– Без штано-ов?! Как романтично!

Поднялась, нашла кружку и налила себе чаю. Он наблюдал за ней из-за кресла.

Она понюхала пар, поднимавшийся от кружки, подцепила со стола несколько зеленых душистых листочков мяты и с удовольствием их сжевала.

– Мяту еще очень вкусно есть с сыром, – заметила она. – Ты любишь мяту с сыром?

Ему показалось, что она волнуется, и сердце у него застучало чуть быстрее и между лопатками стало щекотно.

Катя жевала мяту и рассматривала его.

– Хочешь, я отвернусь, ты вылезешь из-за кресла и быстро убежишь? – предложила она.

Он молчал и смотрел на нее.

– Я, наверное, выгляжу плохо. – И она поддернула воротник халата, так чтобы он закрывал ей горло.

– Нормально, – ответил он, не придумав ничего лучше.

И они опять замолчали.

Катя поболтала в кружке свой чай.

– Ты знаешь, – вдруг сказала она и посмотрела ему в лицо. – Мне кажется, мы с тобой просто теряем время. Тебя так не кажется?

Он смотрел на нее и молчал.

– Ты не думай, я не предлагаю себя каждому встречному, – решительно продолжала она, сдвинув темные брови. – И я не навязываюсь!..

– Постой, – перебил он. – Ты что? Оправдываешься?

– Я не знаю, что делать, – сказала она. – Ты по ночам ходишь, молчишь и сопишь, а я все время думаю о тебе и представляю, как это все будет, понимаешь?

– Понимаю, – согласился он, потому что тоже представлял себе, как это все произойдет.

– Но ты же будешь еще год собираться! А я не могу год, мне в Питер нужно, а тебя там нет и не будет! – отчаянным хриплым голосом выговорила она. – У тебя же на лбу все написано!

– Что там написано?

– Что ты меня хочешь, что у тебя чувство долга, а я только что из больницы, что ты меня совсем не знаешь, что ты боишься! Ты ведь меня боишься, да?

– Да.

– Ну конечно. А трусость – худший из человеческих пороков, это гений сказал!