Чтение онлайн

– Ну, хочешь, просто так с тобой съезжу? До дверей провожу. Потом вместе вернемся, – предложила она.

– Да нет, не надо, – всхлипнула Оля. – Просто так тебе позвонила. Мне и рассказать некому, что происходит.

– Не бойся и не раскисай. Считай, что это просто формальность. Зададут несколько вопросов и отпустят.

– Надеюсь, что так.

– Да так. Так. Веди себя спокойно. Ты же ни в чем не виновата.

– Конечно нет.

– Ну вот и все. Как съездишь, позвони мне. Расскажешь.

– Хорошо.

– Вот и умница. Ну все, давай. Пока-пока.

– Пока. – Оля тяжело вздохнула и повесила трубку.

Разговор совершенно выбил из колеи. Если бы было можно, Самойлова бросила бы все и поехала с подругой. Но как такое объяснить заказчикам? У них праздник, они радуются и надеются на хорошие фото, чтобы потом всю жизнь вспоминать, как это было. Пришлось опять настраиваться на рабочий лад.

Пока Кира вместе со всеми совершала турпоход в недра Царицынского парка, свежий воздух навеял здравую мысль. Она опять достала смартфон и написала подруге сообщение: «Надо взять адвоката». Буквально через пару минут пришел ответ: «Я ни в чем не виновата». Самойлова прямо кожей почувствовала обиду и, чтобы хоть как-то смягчить ситуацию, ответила: «Само собой. Поэтому и надо взять, чтобы ничего не пришили». Реакция последовала почти мгновенно: «Я разберусь».

После переписки остался в душе такой неприятный осадок, что хотелось позвонить и объяснить, откуда такие советы. Никто, конечно, и не думал, что Оля могла быть причастна к убийству. Но у следователя на этот счет, видимо, имелись свои соображения. Как-то все гадко выглядело. И у Киры возникло совершенно отвратительное чувство вины. Вроде бы и добра желала, а получилось все совсем наоборот. Она снова вытащила гаджет, но тут же убрала. Толпа вокруг так галдела, что нормально поговорить не получилось бы.

После получаса ходьбы подруги невесты, надевшие по случаю торжественного мероприятия туфли на огромных шпильках, начали в голос крыть на все лады новобрачных за креатив. Еще через десять минут к ним присоединились молодые люди.

Идти в обуви на низком каблуке им было значительно легче, но выпить хотелось сильнее.

Скорость передвижения и желание принять на грудь у приглашенных были разными, поэтому собрать всех вместе удалось только где-то через час. На лице каждого читалось проклятие новой семье до седьмого колена. Чтобы как-то сгладить неприятное впечатление от импровизированного турпохода, напились абсолютно все. Даже те, кому пить запрещалось по медицинским показаниям.

Когда гостей немного отпустило и у них пропало желание привязать молодоженов к дереву и оставить в лесу навсегда, кто-то высказал мысль, что неплохо бы закончить кормить комаров и сесть за праздничный стол. Большинством голосов инициатива была поддержана, и публика собралась в обратный путь. Тут-то и выяснилось, что великолепное ландо укатило, и молодым супругам придется проделать обратный путь на своих двоих вместе с остальными. Конечно, это было совершеннейшим хулиганством, но Кира не могла отказать себе в удовольствии запечатлеть в такой момент подруг новобрачной. «Отдавать снимки не буду. Распечатаю и повешу у себя на стенку с подписью “Злорадство”», – ухмыльнулась она про себя.

Далее следовал банкет в ресторане. Стандартный и без сюрпризов. Тамада почти без пауз истеричным голосом читал слюняво-пошлые стишки и проводил дурацкие конкурсы. Несколько разновозрастных детей, которых взяли с собой, видимо, с целью отомстить за старые обиды, орали так, что из ушей текла кровь. Гостям хотелось придушить и тамаду, и чужих отпрысков, но они воздерживались от рукоприкладства. Омрачать праздник насилием не хотелось никому. Восстановить душевное равновесие помогал алкоголь.

Гвоздем программы, конечно же, явился свадебный торт. Когда официанты ввезли его на тележке, замолчали все, даже те, кого планировалось придушить. Гробовая тишина в зале стояла ровно до тех пор, пока многоярусное кремовое безумие не перекочевало в желудки собравшихся. За полчаса спокойствия Самойлова была готова каждого поблагодарить персонально, но не решилась.

Ей тоже с барского плеча перепал кусочек. Первая еда за весь день. Кривляться и отнекиваться она не стала. Уже несколько часов организм бунтовал так, что хотелось выскочить в ближайший магазин за каким-нибудь снеком. Но стоило Кире пристроиться с тарелкой на кухне вместе с официантами, чтобы вкусить зефирно-бисквитный источник целлюлита, как телефон затренькал опять. Кира схватила его с надеждой, что звонила опять Оля с последними новостями. Но это была мама.

– Да, мама, – не ожидая ничего хорошего, обреченно произнесла девушка в трубку.

– Кирочка, я тебя не отвлекаю? – сладко произнесла родительница.

Даже если бы дочь сказала, что звонок ну очень не вовремя, это мало бы что изменило. По опыту Самойлова знала, что такие вопросы были чистой формальностью. Если мама в чем-то нуждалась, она вставала на рельсы, и ее стремительный ход не мог остановить даже бронированный тепловоз. Поэтому дочь пропустила вопрос мимо ушей и перешла к делу:

– Что случилось?

– Тут у нас во дворе живет бездомная собака, Муха. Я ее подкармливаю. А тут где-то неделю назад она захромала. С чего, даже не пойму. Может, ударил кто. И мы с Валей решили свозить ее в ветлечебницу. Валин племянник, ты его помнишь, Коля. Светленький такой, с кривыми зубами…

– Мама, можно покороче?

– Так вот, Коля согласился нас на машине отвезти. – Родительница проигнорировала просьбу. – Просидели в очереди больше часа…

– Мама…

– Мухе рентген сделали, и врач сказал, что нужны уколы.

– Очень хорошо. То есть сочувствую. А я-то тут при чем?

– Так ты бы подъехала сделать…

– А что, больше некому?

– Ну… – неопределенно протянула мама. – Понимаешь… В общем… нет.

– Когда? – дочь обреченно перешла на телеграфный стиль.

– Ну… – опять затянула родственница. – Как тебе будет удобно.

– Хорошо. Я поняла. Перезвоню, – сообщила Самойлова и отключилась, пока мама не пошла на второй круг.

Запихав в себя кусок торта, который оказался на удивление очень вкусным, девушка снова появилась в зале и вернулась к своим прямым обязанностям. Праздник близился к концу: гости утомились, обмякли и потеряли кураж, тамада куда-то пропал, а многочисленные невоспитанные дети осипли от бесконечного воя, и их потянуло в сон. Только юная супруга сидела очень прямо, на лице читалось мучение. Она ела весь день, и сейчас под корсетом давление было, вероятно, как в эпицентре ядерного взрыва. Жених тоже утомился, но по другой причине: неограниченный доступ к шампанскому принес свои плоды. Держаться прямо он не мог и походил на увядшую веточку сельдерея. Контраст их состояний был настолько ярок, что заставлял улыбнуться каждого, кто еще проявлял к молодоженам какой-то интерес.

Оплаченное время еще не закончилось, но снимать было просто нечего, и Кира решила откланяться.

– Вы нас зеркальной камерой так и не поснимали, хотя обещали, – напомнила укоризненно новобрачная.

– Только ей и снимала, – Кира приподняла висевший на груди фотоаппарат.

– Но он черный, а не зеркальный, – расстроилась молодая жена.

Самойлова решила, что вечер после банкета не самое удачное время для объяснения устройства видоискателя.

– Это защитная пленка, чтобы не поцарапать, – успокоила она заказчицу и удалилась.