Чтение онлайн

– Ну и где здесь подтверждение, что был еще и какой-то дядька?! – воскликнула непонимающе Самойлова.

– Да погоди ты, не перебивай. Я же еще не досказала. Сумку нашли там, где ребята и указали. Правда, вот что интересно: пропали не только деньги, но и все ключи – от дома, от салона, от машины. Зато телефон на месте. И я верю подросткам: ключи они не брали. Зачем им? Кто срывает сумки, берет то, что там есть, в квартиры не лезет. Они же не домушники какие-нибудь.

– Значит, этот человек приходил после подростков и взял ключи?

– Ты удивительно догадлива. И не просто пришел после них, он за ними следил. Когда убедился, что мальчишки ушли, полез за сумкой.

– Зачем так сложно? – удивилась Кира.

– Ну, вдруг денег стало жалко, – предположила подруга.

– Глупо. Ребята могли сумку и не выбросить, а забрать с собой.

– Могло быть и так. Возможно, у него была какая-то Другая причина с ними не встречаться.

– Вероятно. Узнать бы только какая. Скажи, подростки вообще описали заказчика?

– Описали, но толку от этого никакого. Среднего роста, лет тридцать – тридцать пять, худощавый, был одет в черную майку, джинсы и кроссовки белые с черным. Волосы русые, короткие. Ни бороды, ни усов, ни татуировок. Под такое описание подходит треть мужчин, живущих в городе. Да и с возрастом мальчишки могли напутать. Так что зацепок нет. Следователь еще и поэтому считает, что они его придумали.

– По камерам его искали, ты не знаешь?

– Если бы нашли на записях с камер, мне бы сказали и показали, вдруг узнаю. Кира, не тупи, тут же все очевидно!

– Отпечатки искали на сумке и на вещах внутри? – не обращая внимания на резкой тон, продолжала Самойлова.

– Слушай, если такая умная, шла бы работать в Следственный комитет. – Оля начала уставать от расспросов.

– Ну не сердись. На всякий случай спрашиваю, вдруг ты что-то забыла рассказать, – примирительно ответила подруга.

– Нет, ничего не забыла. Выложила, что мне сообщил следователь. Я тоже много о чем спрашивала, только он так ответил, будто это я наняла тех подростков.

– Если ключи из сумки забрали, значит, могут и в квартиру влезть, – перевела разговор на другую тему Кира. – Ты не обращала внимания, ничего не пропало? И все лежит на своих местах?

– Вроде все.

– А в салоне?

– Если бы что-то заметили, мне бы позвонили. Нет, там тоже тихо.

– Тем не менее замки поменяй на всякий случай.

– Уже поменяла. Но в первые дни мне было не до того. А за столько времени если бы хотели, то все бы уже обшарили.

– Тоже верно. – Собеседница задумалась на секунду и спросила: – Как думаешь, что Наташа могла такое ценное с собой носить, чтобы кто-то захотел это отнять?

– Да ничего… – пожала плечами подруга. – Дома у нас, как и у всех, особых ценностей нет. К тому же деньги мы в квартире не храним. А в салоне лишь работы никому не известных художников. Продаются за смешные деньги. Кто же будет такие красть?

– И в машине?

– Тоже ничего. Мама на ней просто на работу ездила. А если и перевозила, то только продукты.

– Тогда я ничего не понимаю, – поникла Самойлова.

– Я тоже, – расстроенно пожала плечами Оля.

Подруги замолчали. Каждая думала о чем-то своем. Самойлова упустила момент, когда глаза Оли опять заволокло слезами, а губы начали дрожать. Спохватившись, Кира тут же подскочила к Веричевой и сжала ее руки в своих:

– Ну, хватит, хватит. Вот видишь, мальчишек уже нашли. Найдут и заказчика. Скоро все выяснится. Да и потом, видишь, маму никто убивать не хотел. Просто несчастный случай… Это ужасно, но так бывает.

Было заметно, что Олю слова не впечатлили. Требовалось сказать что-то более утешительное и ободряющее, но в голову ничего не приходило.

– Я очень виновата… – начала она, и голос предательски задрожал.

– Господи, да ты-то тут при чем? – В голове у Киры зашевелилась нехорошая мысль при воспоминаниях о шутках брата.

– Я сейчас не про маму. Про Андрея.

– Ничего не понимаю. Ты же в ванной была, когда у него инсульт случился.

– Я не про это. Я же ведь сознательно не давала ему спокойно жить. Сначала – да, я его терпеть не могла. Но потом-то это прошло, а я все продолжала с ним сквозь зубы разговаривать и изводить. Грубила, хамила. Давала понять, что он здесь на птичьих правах. А он терпел и ни слова мне за эти шесть лет не сказал. И маме тоже. И главное, за что? Он же мне ничего плохого не сделал.

– Перестань себя винить. Помиритесь.

– Да? Как? А если он вообще ничего понимать не будет? Я в больницу к нему вчера ездила. Врачи говорят, что он в сознание пришел, но на слова пока не реагирует. И как дальше будет, неизвестно.

– Но ты же будешь просить прощения не для него, а для себя.

– Наверное, ты права. Но от этого не легче, – тяжело вздохнула подруга и опять посмотрела в окно.

– Ну все. Все. Перестань еще больше себя накручивать.

Оля кивнула и на какое-то время успокоилась. Самойлова ожидала, что та снова расплачется. Но в глазах подруги неожиданно зажегся какой-то безумный огонь.

– Кира, мне страшно. Реально очень страшно! – после паузы снова заговорила она.

– Почему? Что еще произошло?

– Пока ничего. Но ты пойми, сначала кто-то приходил к Андрею, после чего у него случился инсульт. Потом кто-то напал на маму и убил, пусть и не нарочно. Теперь моя очередь? Если это одни и те же люди, то они придут и ко мне.

– Оля, перестань паниковать! Ты простая девушка, которая если что и знает, то только предметы школьной программы. Что кому-то от тебя может быть нужно?

– В том-то и дело. Если бы я знала, то хотя бы постаралась защититься. А полное неведение меня пугает больше, чем реальная опасность.

– Ты ничего не знаешь. В сумке никаких ценностей не носишь. За что тебя убивать?

– А маму за что?

Веричева-младшая опять плакала. Но уже не так, как в первый раз. Без надрыва и истерики. Просто тихо и горько. Даже почти не всхлипывала. Стоять над ней склонившись было очень неудобно, и Кира опустилась рядом на колени, чтобы лица были на одном уровне. Она смотрела в Олины глаза и думала о том, что просто должна разобраться в этом деле. Сколько бы она ни успокаивала подругу, уверяя, что той ничего не грозит, сама она в это верила слабо. Украли не кошелек, не мобильный, а ключи. Значит, где-то лежит то, за чем ведется охота.

Проплакавшись, Оля утерла тыльной стороной руки щеки и прошептала:

– Завтра отдают тело…Через три дня похороны. Ты придешь проститься?

– Конечно! Обязательно! Тебе как-то помочь?

– Нет, спасибо. Мне уже звонил похоронный агент, он все сделает.

По пути домой Самойлова размышляла над тем, что рассказал следователь. Из этого напрашивался один очевидный вывод: никакого камня в сумке у Наташи не было. Иначе пацаны про него бы вспомнили. Брать бы не стали, зачем им какая-то стекляшка? Откуда детям знать, что кусок ограненного минерала может стоить больше, чем дом у моря. Да и человек, который их нанял, тоже камня не нашел. Поэтому ключи и взял. Возможно, уже даже этими ключами воспользовался, просто этого никто не заметил. Камень же не диван, чтобы пропажа тут же в глаза бросилась. Хотя если искать что-то мелкое, то требуется значительно больше времени и беспорядок должен быть заметнее. Но пока никто тревогу не бил. А раз так, можно сделать вывод, что поиски не закончены. И Самойлова готова была дать голову на отсечение, что если ищут камень, то он должен быть именно в салоне.