Чтение онлайн

Пора уже было попрощаться и удалиться с видом удовлетворенного клиента, но Кира решила сделать еще одну попытку завести разговор на интересующую тему. В конце концов, пришла она в салон совсем не для того, чтобы стать счастливой обладательницей ненужных побрякушек.

– Простите, Настя, у вас что-то произошло? Вы явно расстроены. Надеюсь, причина не во мне?

– О, нет, конечно! У нас небольшие неприятности, которые все никак не закончатся. Не принимайте это, пожалуйста, на свой счет.

Дальше спрашивать было и бестактно, и просто опасно. Очень хотелось узнать побольше про смерть Наташи, но, как знакомая Марго, Самойловой таких вещей знать было не положено. Прояви она подобную осведомленность, помноженную на участливость, Настя точно бы насторожилась. А такой реакции стоило избегать: возможно, доведется еще не раз наведаться в салон. Пришлось смирить поисковый азарт и тихо ретироваться в сторону выхода.

Вернувшись домой, Кира высыпала побрякушки на стол и села рядом с чашкой чая. Из затеи ничего не вышло, замах был на рубль, удар – на копейку. Конечно, никто бы в витрине салона не стал выкладывать бриллианты размером с кулак. Это глупо и опасно, особенно если нет соответствующей охраны. На такое везение расчета не было с самого начала. Но Настя даже бровью не повела, когда Самойлова сказала слово «сапфир» применительно к планируемой покупке. Конечно, в таком наряде ее бы никто не принял за дочь миллиардера, но все же хоть какой-то намек сотрудница могла бы сделать. Например, что с такими камнями изделия стоят очень дорого и изготавливаются исключительно на заказ. И глазами могла бы показать, насколько дорого. Тогда бы можно о чем-то поговорить.

Да и сама Настя показалась странной. Отзываться в снисходительной манере о Марго, когда Кира представилась ее знакомой, было весьма опрометчиво. Так может поступать человек только в двух случаях: или он безнадежно глуп, или отношения сотрудницы и мадам Златкис не ограничивались рамками «продавец – покупатель». У Насти на лице следов умственной отсталости не наблюдалось, поэтому вывод напрашивался сам собой. И если он верный, то коллекция подозреваемых могла легко пополниться еще одним персонажем.

Новую версию обсуждать с Кириллом не хотелось. Брат, как человек рациональный и лишенный фантазии, в главные подозреваемые выдвинул ближайших родственников. Аргумент был убийственно прост: кто получает прямую выгоду от смерти, тот и виноват. Ни о чем другом он и слышать не хотел. Очевидно, что к Оле переходило все имущество, но нельзя же мыслить настолько примитивно. Шикарная квартира в собственности – это прелестно, но за нее надо платить. Есть бизнес, но его необходимо поддерживать и развивать: помещение в аренде, все держится только на продажах предметов искусства. И подобное предпринимательство влачило бы жалкое существование, если бы не самопиар Веричевой, которая стремилась, чтобы реклама ее салона лилась «из каждого утюга», причем постоянно. И главное, бесплатно. На это уходила половина времени – найти, кто, за какие блага и в какой форме похвалит ее магазин. Снимать ролики и крутить их по телевизору Наташа не хотела принципиально. То ли в эффективность не верила, то ли просто жалела на это деньги.

Дочь же растили в оранжерейных условиях – без зубов, когтей, острых локтей и хорошо подвешенного языка. Самойлова даже при включенном на полную катушку воображении не могла себе представить наследницу в амплуа «акулы бизнеса». Оля была слишком рафинированна и инфантильна, чтобы вступать в схватку с возомнившими из себя гениев художниками или оборзевшими от жадности арендодателями. Чего уж там говорить о переговорах с медийными личностями, капризными и обидчивыми. Хотя, если вспомнить, как та легко вписалась в новую парадигму, то начинал грызть червячок сомнения. Кире бы и в голову не пришло нанять кого-нибудь вести хозяйство. Даже если бы было много денег. Даже если бы под рукой имелась такая соседка, как Елена Платоновна. Вполне возможно, с бизнесом Оля разберется так же легко и быстро.

Кира часто спорила с братом по поводу наследственности и воспитания при формировании личности: сестра больше напирала на первое, родственник на второе. Самойлова с пеной у рта приводила примеры творческих и научных династий – Аргуновы, Дворжецкие, Мажорель, Скрябины. Оппонент же парировал, что, согласно такой теории, они сами должны были бы походить на своих родителей, чего на самом деле не наблюдалось. По его мнению, дети – это пластилин, из которого можно слепить все что угодно, было бы желание.

Как-то Кузьмич стал свидетелем очередного жаркого диспута. Послушав некоторое время доводы сторон, он неожиданно изрек:

– The truth in out there[8].

Мысль присутствующим не показалась хрустально ясной и потребовала расшифровки. Выяснилось, что речь шла о фенотипе – продукте, рожденном набором хромосом под воздействием факторов окружающей среды или, если хотите, парадигмы. Меняется парадигма – меняется и фенотип. В качестве доказательства своей точки зрения приятель привел довольно простой пример: один и тот же человек в мирное и в военное время демонстрирует разный набор качеств. Потому во времена Второй мировой войны героями становились не только кадровые офицеры, но и рядовые солдаты, которые до этого были простыми, совершенно непримечательными колхозниками и рабочими.

Согласно этой теории, в Оле при потере кормилицы могли пробудиться такие гены, о существовании которых никто не подозревал. Вот тут уже появилась необходимость отрастить острые зубки, длинные коготки и беспардонную нахрапистость, которые даже в кошмарном сне представить сложно.

Но Самойловой в подобный сюжет все же верилось с трудом. Если бы ее спросили, почему так, она затруднилась бы ответить. И дело даже было не в вере в безгрешность подруги. Скорее, срабатывала чуйка. Все равно нет-нет, но должна была где-то проскочить склонность к бойцовским качествам. Но Оля никогда, нигде и ни при каких обстоятельствах не пыталась отстаивать свои интересы. Скорее, если кто и мог продолжить дело Наташи, так это Марго. Если конечно, этих женщин что-то связывало помимо побрякушек для какого-то неведомого трайбла.

Кстати, о трайбле. Несмотря на то, что из разговора суть уловить удалось, не помешало бы получить исчерпывающую информацию по данному вопросу. Если придется встречаться с мадам Златкис тет-а-тет, следовало владеть материалом в полном объеме. Кира со вздохом поднялась и поплелась в комнату за ноутбуком.

В интернете информации нашлось столько, что хватило бы на Малую советскую энциклопедию. Причем с картинками и даже видео. Приверженцами данного танцевального направления оказались исключительно женщины, что объяснялось анатомическим строением. Мужчины так работать животом не умеют генетически. Если эта часть тела у них становится излишне объемной, то по причине необузданного аппетита, и назад уже не убирается никогда. Слабый же пол под ритмичнозаунывную музыку выделывал одной силой мысли такие фокусы, что становилось иногда страшно. Живот то прилипал к спине так, что еще немного – и стали бы видны позвонки, то вываливался, как желудь, далеко за пределы сценического костюма. Чтобы зрители могли по достоинству оценить совершенную округлость, выступающую из-под реберной дуги, достопримечательность демонстрировалась во всех проекциях. Остальные части тела тоже постоянно двигались в разных направлениях, но уже не так эффектно.

С экипировкой тоже вопрос прояснился. Тенденция навесить на себя все самое блестящее, а затем сверкать гранями, наблюдалась не только у одной мадам Златкис. Как оказалось, ее одеяния были довольно сдержанны и лаконичны, если судить по постерам в салоне. Некоторые исполнительницы продвинулись в этом вопросе далеко вперед.

О самой Марго нашлось и что посмотреть, и что почитать. Правда, несмотря на обилие, информация грешила однобокостью. Никаких данных о происхождении и образовании, все только о трайбле. Можно было подумать, что танцевать она начала еще с яслей и больше ничем в своей жизни никогда не занималась. Только раз упоминалось, что в девичестве она носила фамилию Кривых. Так что замена на Златкис явилась для нее хорошим приобретением, учитывая профессиональную деятельность.

Созерцание странных подергиваний тел в такт этнической музыке – занятие не самое увлекательное. Но другого на вечер запланировано не было. Не телевизор же смотреть, когда в голове мысли только о преступлении. С другой стороны, однотипные телодвижения и однообразная музыка через какое-то время перестали отвлекать, и появилась возможность вернуться к размышлениям. Проведя перед монитором около часа, Кира опять задумалась над связью Наташи и Марго. Кем они были друг другу и что их связывало?