Чтение онлайн

– Я уважаю твой здоровый скепсис. Правда, ты немного не убеждаешь меня, как сказал Ирод Агриппа II апостолу Павлу.

Взаимное недовольство породило паузу, которую можно было бы использовать вполне эффективно. Например, конструктивно обдумать версию другого или найти дополнительные аргументы в защиту своей. Но Кире продуктивно использовать время помешали обида и раздражение. Обида накрывала все вокруг, как ядерный гриб, потому как сделано было много, но все без толку. Да и начальная версия уже не казалась такой гениальной. А еще хуже – других в запасе не имелось.

Раздражение же имело векторную природу и было нацелено на дражайшего родственника. За эту абсолютную уверенность в собственной правоте и отказ рассматривать иные точки зрения его хотелось стукнуть по голове. Желательно чем-нибудь тяжелым. Особенно возмущало, что уверенность ничем не подкреплялась, и Кирилл не видел в этом необходимости. Хоть бы раз куда-нибудь выбрался и попробовал узнать что-то сам. Но нет, сидеть на стуле и качать ногой – это наше все.

Вектор отрикошетил от брата и устремился в сторону приятеля: «Хоть бы ты что-нибудь дельное брякнул. Неужели интереснее мух рассматривать?»

Кирилл тоже предпочел отдаться власти эмоциий в ущерб логическим рассуждениям. До этого случая с Веричевой встречи носили такой душевный и, главное, мирный характер: сиди, пей чай и размышляй. Теперь же предлагалось выпучить глаза от энтузиазма, высунуть язык и носиться по городу в поисках непонятно чего. Сколько раз уже практика показывала, что делать ничего не надо. Единственное, что требуется, – спокойно сесть и ждать, когда все выяснится само собой. «Кира в своем девичьем азарте готова, как щенок лабрадора, бегать за мячиком с утра до ночи. Но хуже всего, она требует, чтобы с ней бегал и я. Ясно же как божий день, никто эту Наташу убивать не хотел. Ключи были нужны, это да. Зачем? Пока непонятно. Все остальное – трагическое стечение обстоятельств. Но нет же! Нам нужна теория большого заговора. Что-нибудь масштабное и эпичное, иначе скучно и банально. Хуже всего, что претензии только ко мне. Вижу же, сидит и пыхтит на меня, как паровоз. А вот Кузьмич рта не раскрыл за весь вечер, только моргает раз в час – и ничего, к нему никаких претензий».

Молчание длилось больше пяти минут. Затем брат с сестрой почти синхронно развернулись и уставились на Кузьмича. Тот до этого прекрасно проводил время: сначала проследил весь сложный путь мухи от обеденного стола до открытого окна, затем изучил дно пустой чашки и задумался, не стоит ли попросить еще чаю. Поразмыслив, он пришел к выводу, что обременять хозяев бытовыми просьбами, когда на кону глобальное противостояние, неуместно, и просто уставился в потолок. Но когда две пары глаз начали в нем прожигать дыру, пришлось вернуться к реальности.

– Что? – поинтересовался он, переводя взгляд с одного на другого. – Полусиблинги без меня не могут между собой договориться?

– Как ты нас назвал? – не понял Кирилл. – Полусиблинг – это что-то наподобие полудурка?

– В некоторых случаях да. Но к вам не относится. Это обозначает родственников, имеющих одного общего родителя. В вашем случае – папу.

– Первый раз слышу. А зачем так сложно?

– Потому что так короче, чем единокровные брат и сестра, и все объясняет, хотя не делает акцент на поле и возрасте.

– То есть, дети с общими мамой и папой – сиблинги?

– Точно. В генетике их называют коротко: сибсы.

– А есть еще различия по тому, кто когда у кого и при каких обстоятельствах родился?

– Раньше были – первак, вторак, третьяк, четвертак и так далее. Сейчас уже нет. Видимо, потому что детей в семьях стало мало, надобность в такой дифференциации отпала.

– Так, с терминологией разобрались. Теперь вернемся к делу. Да, договориться мы не можем. У каждого своя теория. Вот и ответь, чей вариант правдоподобнее?

– Откуда же мне знать? Фактов маловато. Я пока думаю.

– Ну, умник, давай тогда спроси у нас что-нибудь мудреное, – с досадой выпалила Кира.

– В какой стране работал Златкис? – брякнул Кузьмич не задумываясь.

– Скорее всего, в нескольких.

– Так узнай, в каких и как долго.

– Ты считаешь, если мы узнаем, это нам как-то поможет? – поинтересовалась Кира.

В ответ молодой человек только пожал плечами.

Глава 8

Кира осталась крайне недовольна разговором. Злилась она больше всего на себя: как вообще можно было рассчитывать на помощь и поддержку скептика и пофигиста? Хуже компании для расследования преступления и придумать было нельзя. Но еще больше Самойлова злилась на то, что, возможно, теория Кирилла могла оказаться правдой. В самом деле, что такого подозрительного в инсульте не очень молодого человека? Минздрав, правда, активно рапортует, что практически искоренил курильщиков и всем насильно продлил жизнь. Но тромбы – предмет сложный и отечественной медицине малопонятный, а сосуды телевизор не смотрят и поддерживать официальную статистику из-за своей политической безграмотности отказываются: подкладывают сюрпризы в виде инфарктов и инсультов уже не только старикам, но и молодым на регулярной основе.

Да, перед этим у Копылова состоялся неприятный разговор на повышенных тонах с каким-то человеком. Возможно, из-за этого самого документа. Но расценивать такое событие как попытку убийства – явный перебор. Мало ли у кого возникает желание добавить децибелов в диалоге, чтобы доносимая до сознания мысль собеседнику стала понятнее. Сам Андрей, небось, позволял себе орать на учеников за тупость, но о летальных исходах среди детей после посещения образовательного заведения что-то слышать не приходилось.

И с Наташей, если присмотреться повнимательней, произошло по сути трагическое, но довольно обыденное преступление. Хотели отнять сумку, толкнули, не рассчитали силу, в результате неудачное падение и перелом основания черепа. Чисто логически, вариант Кирилла вполне имел право на существование. Мухи отдельно, котлеты отдельно. Не надо события в семье Веричевых-Копыловых сваливать в одну кучу. Но от своей версии Самойловой не хотелось так легко отказываться просто потому, что брат ее не поддержал. Конечно, Кира была наслышана о том, что нельзя слепо верить в то, что хочется. Но иначе, в ее представлении, до правды не докопаться. Если Андрея разбил инсульт, и это финал неприятной истории, а Наташу убили, и это финал другой трагической истории, то на этом можно ставить точку и отправляться пить чай. Мысль, что все мы смертны, причем иногда внезапно, при таком раскладе становилась пусть и печальной, но вполне обоснованной. Но если события сложить воедино, а затем помножить на подпольную торговлю безумно дорогими драгоценными камнями, о наличии которых свидетельствует оброненная бумажка, то вырисовывалась очень интересная картинка.

Другое дело, что план дальнейших действий скрывался в густом тумане. Все очевидные зацепки уже были использованы, а новых не намечалось. Самойлова уже второй день подряд сидела в размышлениях, не упустила ли чего из виду и не стоит ли снова поговорить с Олей или заглянуть в салон. Но идей, о чем спрашивать, пока не рождалось. Она, скорее всего, провела бы еще не один день в состоянии ментального ступора, забросив ретушь фотографий и остальные рутинные вещи в дальний ящик. Но тут позвонил огранщик и сообщил, что камешек для сережки готов и его можно забирать.

Отлично известно, что физическая активность негативно влияет на интеллектуальную деятельность. Нельзя одновременно толкать штангу и решать теорему Ферма. Все легко объясняется на уровне физиологии – если в организме количество крови всегда одинаковое и в данный момент она больше нужна мышцам, то мозг испытывает некоторый дефицит. Кирина беготня в последние дни была хорошим подтверждением данного постулата – в активном процессе сбора информации она совершенно забыла о Бойко. А он, между тем, предположительно являлся важным звеном в процессе махинаций с камнесамоцветным сырьем. И то, что она узнала от Михаила Александровича, – это еще далеко не все, о чем он мог бы поведать. Другое дело – что конкретно хотелось бы выяснить и как правильно поставить вопрос, не вызывая подозрений.