Чтение онлайн

Прощайте, друг любезный.

230

Марсель, 17 ноября I860..

Любезный друг мой, приезжаю я в Марсель 1 и вижу, что через час отходит корабль в Алжир. Собираюсь отослать на нем предназначенный Вам пакет. Времени у меня хватает лишь на то, чтобы пожелать Вам всего доброго. У меня чудовищный насморк. Но через несколько дней я буду в Каннах. И проедусь по окрестностям. Напишите мне в Канны, если получите указанный пакетик. Нынче я слишком тороплюсь и не могу сообщить Вам новости. Путешествие императрицы2 вызвало множество толков, и никто ничего не может пока понять. Похоже, дело идет скорее к миру. Он весьма вероятен, а мы, может статься, узнаем даже, кто сильнее — Гарибальди или де Кавур.

Прощайте.

Марсель, 18 ноября 1860.

К несчастью, я опоздал! В расписании значится, что пароход отходит в четыре часа, а на самом деле — в полдень. Но уж в следующий вторник мой пакетик отбудет всенепременно. Да я думаю, что и письмо это отправится с тем же пакетботом. А теперь, покончив со столь важным делом, я возобновляю свои расспросы: посетили ли Вы мавританские бани? Каких женщин в этих банях видели? Я склоняюсь к мысли, что от привычки сидеть по-турецки колени у них должны быть чудовищной формы. Коль скоро Вы не одобряете стиля их одежды, воспользуйтесь все же их краской для глаз. Прежде всего это очень красиво; а кроме того, говорят, что употребление их красок, как ничто, предохраняет от различных воспалений, весьма распространенных и весьма опасных для наших европейских глаз в условиях жаркого климата. Так что разрешаю Вам приобрести сей предмет.

Меня крайне огорчила смерть несчастной леди М<ак Дональд) % невзирая на мнение ее о мужчинах и о вещах вообще, она была женщиной доброй. Верно ли, что она написала книгу —не то путевой дневник, не то роман4? Не помню точно, что именно, но мне весьма это сочинение нахваливали в Англии. Нынешней зимою г. Эллис, мой друг из Гленкойха, будет моим соседом. Он только что купил в Шотландии за 120 тысяч фунтов стерлингов землю, рядом со своею; вернее сказать, это — множество озер, скал и вересковых пустошей, простирающихся в длину и в ширину на десятки лье. Я совершенно не понимаю, что* может это ему принести, кроме глухарей да оленей в охотничий сезон. Мне кажется, имей я три миллиона на покупку земель, я использовал бы их на Юге, а не на Севере. Я привез с собою новое издание Пушкина 5 и обещал написать о нем статью. Теперь я читаю лирические его стихотворения и нахожу средь них вещи поистине прекрасные, совершенно* созвучные моей душе, иными словами, по-гречески искренние и простые. Есть несколько стихотворений очень пылких, которые, однако ж, я желал бы перевести, ибо в этом жанре, равно как и во множестве других, он кажется мне непревзойденным по точности и чистоте. Это напоминает мне оду Сапфо6 Ае&>хе l*ev A osXAш и то, как я писал Вам ночью в комнате на постоялом дворе, и разного рода истории благословенных дней и пр. Изо всех мелких горестей нынешнего времени самое для меня мучительное — бессонница. Мысли одолевают мрачнейшие, и начинаешь ненавидеть сам себя.

Прощайте, любезнейший друг мой; пекитесь о своем здоровье и сне. У Вас и погода лучше, и общество веселее, чем у нас. Едите ли Вы. в Алжире бананы? По-моему, это — лучший в мире плод, но я хотел бы полакомиться им вместе с Вами. Подав Вам эту идею, друг любезный,, на сем прощаюсь. В Каннах я буду числа 25 нынешнего месяца.

231

Канны, 13 декабря 1860.

Вы пишете с истинно спартанской лаконичностью, да к тому же на бумаге, которая, по всей вероятности, изготовляется специально для Вас. А меж тем есть много прелюбопытных вещей, о каких Вы можете мне рассказать. Ведь Вы живете среди варваров, где всегда есть что наблюдать — и Вам это удобнее, чем всякому другому, ибо кринолин, который Вы носите, служит превосходным пропуском. Однако ж Вы отметили лишь одну особенность, какую я подозревал и ранее, но не высказали собственного на сей предмет суждения, а также стоит перенимать это или нет. Наверное, Вы видели на базарах множество безделок и могли бы со всей тщательностью разглядеть и описать те из них, что подошли бы мне. Словом, Вы совсем не справляетесь с ролью путешественницы. Что до меня, я сижу в своей норе, и мне нечего Вам сообщить, кроме того, что в начале нынешнего месяца погода у нас была премерзкая. Сиань — речушка, текущая между горою Эстерель и Каннами,— вдруг вышла из берегов и залила долину, придав ей весьма своеобразный и чрезвычайно живописный вид. Море, со своей стороны, гонимое южным ветром, подобралось под самый мой балкон, и дом наш за одну ночь сделался островок. Но вот выглянуло солнце, и все бедствия забылись в один день Мне тепло, и чувствую я себя сносно, но сплю плохо и совершенно избавился от привычки к еде; меж тем тут я куда больше двигаюсь, нежели в Париже.

Политические перемены, происшедшие в начале нынешнего месяца \ привели меня в некоторое волнение, несмотря на мое полнейшее равнодушие к этому вопросу. Вы знаете, сколь связан я был с главною жертвой. И я ничего еще толком не знаю о причине его опалы. Очевидно только, что в деле замешана прекрасная дама, которая, по-моему, довольно постаралась о том, чтобы занять его квартиру, и трудилась на этом nonpi/це уже давно. Он отнесся ко всему менее философически, нежели я <цумал и нежели сам я поступил бы на его месте. Однако ж, я полагаю, некоторые допущенные в отношении него действия глубоко его ранили. Что же до либеральных нововведений 2, не знаю, как их и расценивать; надобно поглядеть на результат. Не думаю, чтобы они так уж были обязательны, но, вообще говоря, лучше давать, чем заставлять долго просить, а уж после, когда терпение истощится, уступать. С другой стороны, возможно император ищет поддержки Палат, дабы выйти из ложного положения, в каком мы оказались в Италии, не желая трогать папу, отлучившего нас3 in petto**, и почти рассорившись с напщми друзьями, которые не могут нам простить отеческого нашего отношения к тщеславному юнцу91, никогда, к слову сказать, не желавшему нам добра. Совершенно очевидно, что если Палаты в своем адресе выскажутся за невмешательство, это послужит основанием к тому, чтобы отозвать из Рима генерала де Гуайона 92 и бросить пьемонтцев на произвол судьбы — пусть выпутываются из положения, как знают и могут. Тут — я имею в виду по всей Франции — люди, которые носят фрак и почитают себя власть имущими, ратуют за папу и Неаполитанского короля так, будто не сами они совершили во Франции революцию. Однако ж их любовь к папству и легитимности не простирается до того, чтобы истратить па правое дело хотя бы одно экю. И когда придет пора высказаться определенно, я не сомневаюсь в том, что рекомендация о вмешательстве будет живейшим образом поддержана. И наконец, какое действие окажет словоизвержение; которое начнется после новых уступок? Я этога предугадать не могу, но бывалые члены парламента уже навострили уши. Мне написали, что г. Тьер собирается настаивать на посылке депутации в Валансьен, й я думаю, что примеру его последуют многие другие. Я плохо себе представляю, что станется с министрами без портфеля, которым поручено блистать красноречием в Законодательном собрании или в Сенате, однако ж забавно будет видеть таких ораторов, как г.г. Мань6 и Бийо7 вместе с разными Жюлями Фаврамив и tutti quanti2*.

Прощайте, друг любезный; почаще шлите весточки о себе и пишите хоть сколько-нибудь более подробно. Да не забывайте в деталях описывать алжирские нравы — они живо меня интересуют. И скажите, какая у Вас погода и как Вы ее переносите.

232

Канны, 28 декабря I860..

Друг мой любезнейший, желаю Вам счастливого окончания года и еще более счастливого начала будущего. От души благодарю за прелестный кошелек, Вами присланный. Я сказал «кошелек»? На самом деле я нн слишком понимаю, что это и что можно туда положить, однако ж вещица премилая, и вышивка золотом различных оттенков сделана с тончайшим вкусом. Только варварам такая работа и удается. Искусство же наших ремесленников слишком испорчено различными влияниями, да и чувства недостает им для того, чтобы сотворить что-нибудь подобное. Благодарю Вас также за бананы и финики; будь я в Париже, дело обстояло бы иначе, но тут — Вы и вообразить себе не можете, сколь нерегулярно нам все доставляют. Битую неделю я ожидал панталоны,— при всем моем к Вам уважении,—которые из Марселя проследовали в Ниццу, а потом еще Бог весть куда, прежде чём добрались до меня. О продуктах и вовсе5 говорить не приходится. По возвращении Вы привезете мне фруктов, и мы будем вместе их есть, и все будет казаться нам много вкуснее.. Вы не сказали, видели ли Вы в Алжире г. Фейдо. Я встретился с ним в поезде; он возвращался из Африки, куда, по его словам, ездил писать роман1. А Вы ведь обещали— хотя уж сам я больше не пишу — собирать для мепя всякие анекдоты и интересоваться множеством вещей.

На деле же Вы ограничились поверхностными сведениями, не говоря даже, что Вы об этом думаете. Встречаются ли в Алжире своеобразные кожаные сумки (по-моему их делают в Константине 2), схожие с нашими ташками и украшенные чудеснейшею вышивкой? Сколько приблизительно они стоят? Я имею в виду самые из них красивые. У нас туг тьма англичан и русских; и те и другие — весьма невысокого полета. Друг мой, г. Эллис, живет в Ницце, откуда время от времени приезжаег ко мне в гости. Он жалуется на недостаток умных людей, с которыми Можно было бы побеседовать. Как я вижу, у Вас в гостях был г. Коб-ден3; это человек интереснейшего склада ума, противоположность англичанам в том отношении, что от него никогда не услышишь общих фраз, да и предрассудков у него немного. В Париже всех, похоже, занимает только г. Пуэнсо \ Говорят, он сам уготовил себе судьбу. Хотелось бы сообщить Вам политические новости, но мои корреспонденты молчат, а возможно просто ничего значительного не происходит. Вот. Вам отличительная черта нашего времени: мы начинаем все с треском и грохотом, а в пути, по легкомыслию, разваливаем.

Прощайте; доброго Вам здоровья и радостей южного солнца...

233

Ницца, 20 января 1861~

Я тут в гостях у моего друга г. Эллиса, страдающего от жестокого приступа подагры; вот я и приехал побыть немного с ним. Меня охватило^ невольное чувство удовлетворения, когда я проезжал по мосту через Вар, где нет уже ни таможенников, ни жандармов 4, ни проверки паспортов. Сие присоединение радует душу и как бы возвеличивает всех на несколько миллиметров. Вы поставили меня в затруднительнейшее положение, описав столь прекрасные вещи. Совершенно очевидно, что мне придется обратиться к Вам и попросить, призвав на помощь всю Вашу осмотрительность, сделать для меня кое-какие покупки; но только попомнитеv что на этот раз речь идет о вещах для меня самого, а не о подарках, приобретенных через Ваше посредничество, и поэтому привередлив я буду более обыкновенного. К тому же настоятельно прошу Вас действовать со всей возможной осмотрительностью. Во-первых, я поручаю Вам купить мне джебиру 2 за любую приемлемую цену, главное, чтобы золото было на ней не сверху, но внутри, как мне несколько раз приходилось видеть. Если Вы найдете красивый шелк, который стирается и не слишком походит на материю для женского платья, закажите мне из него93 халат, как можно длиннее, с застежками на левой стороне, скроенный на восточный лад. Привезите все это, когда вернетесь. Покуда же у меня нет ни малейшего желания носить шелковые халаты, ибо на Сене лежит слой льда толщиною в два фута. А от того, что мне пишут из Парижа, и вовсе волосы становятся дыбом: 10 градусов мороза днем и 12 или 14 — ночью. Меж тем мой президент обязывает меня быть там послезавтра 3. Так что не пугайтесь, если прочтете Н газетах, что я болен. Впрочем, я не солгал, ибо в последние дни чувствовал себя прескверно. Я уверен, что, вернись я в эту пору в Париж, через несколько дней я был бы совсем готов. И все же к середине февраля я намерен туда вернуться. Помимо привычной радости, какую я испытываю от фарсов, разыгрываемых в Люксембургском дворце, я собираюсь произнести speech 93. Подана петиция о пересмотре процесса г. Либри \ и Вы понимаете, что я не могу уклониться и не высказать более или менее ясно отношения моего к вопросу, который мне отнюдь не безразличен. В Каннах меня посетил г. Фульд; он и сейчас еще тут, и послезавтра я снова его увижу. Он рассказал мне множество прелюбопытнейших вещей о мужчинах и женщинах, замешанных в его деле5. Оказалось, что он в гораздо большей степени философ, нежели я того ожидал. Однако ж сомневаюсь, чтобы у него хватило духу долго противиться своим склонностям. Похоже, что, проносив какое-то время под мышкой красный портфель .и потеряв его, становишься как бы неодушевленной вещью — точно англичанин без зонта. Прощайте. Из Канн я выеду, возможно, 8 февраля. Дайте знать о себе и расскажите хоть немного о Ваших пла-

нах на возвращение, если они у Вас есть. У нас стоит чудесная погода, но настоящего тепла нет. Вы же, сдается, наслаждаетесь и красотою, и теплом, с чем я Вас и поздравляю. Прощайте, друг любезный . . .

234

Канны, 16 февраля 1861.

Любезный друг мой, я пишу Вам в грустнейшем расположении духа, всецело занятый приготовлениями к отъезду. В путь я пускаюсь завтра гпоутру и намереваюсь быть в Париже послезавтра вечером, если вовремя доеду до Тулона, чтобы пересесть на поезд. Я надеялся продлить пребывание тут до тех пор, пока не завершится составление адреса, но, во-первых, высокая должность, какою меня пожаловали,— хотя я бы с легкостью без нее обошелся,— обязывает меня быть точным. С другой же ^стороны, мне пишут, что в сенате одерживают верх паписты и легитимисты и что мой голос при голосовании не будет лишним. Это вселяет :В меня ужас, и надобно сопротивляться по мере сил, если есть хоть малейшая к тому возможность.

В последние дни у меня было много визитеров, что и помешало мне написать Вам. Заезжали парижские друзья и г. Эллис, который приехал яровести со мною несколько дней. Пришлось исполнять роль гида — показывать окрестности и устраивать торжественные приемы. Так что, против обыкновения, я почти не везу рисунков. Отсутствие Ваше в Париже сделалось причиною двух несчастий. Первое: я совершенно забыл подарить к Новому году книги дочерям госпожи де Лагрене. И второе: я в равной мере забыл о дне Святой Евлалии &. Кроме цветов в этом тсраю нет ничего, что можно было бы послать в Цариж, да и то одному Богу известно, в каком состоянии они бы дошли. Посоветуйте, что делать: я, по обыкновению, в полнейшем замешательстве и на сей раз лишен возможности переложить все на Ваши плечи.

Благодарю Вас за труд, какой Вы взяли на себя по выбору джебиры. Хотелось бы, чтобы она была побольше, ибо я предполагаю брать ее в ^путешествия в качестве дорожной сумки.

Бедняжка княгиня Малахова2 — человек чудесный, не очень, правда, образованная, особенно по части французского языка. Она, как мне представляется, совершенно под пятою у гнуснейшего чудовища — своего мужа, который груб и в манерах и, вероятно, в расчетах. Впрочем, говорят, она превосходно к этому приспосабливается. Если увидите ее, поговорите с нею обо мне и о наших театральных представлениях в Испании. Мне сказали, будто ее брат \ юноша весьма учтивый, с приятнейшей наружностью и к тому же поэт, должен на некоторое время поехать -с ней в Алжир.