Чтение онлайн

Минут через двадцать на противоположном краю поля показались они.

Роканиксы. Шестьдесят с небольшим человек. Шли плотной группой, без строя, но уверенно, будто на прогулку вышли. Я включил духовное зрение, вглядываясь.

Ни одного на поздних Венах. Вообще. Только пиковые и Сердца. Двадцать человек на Сердце. Четверо на позднем, шестеро на среднем, семеро на раннем. И трое на пиковом. В целом, мы выигрывали, если просто сравнивать численность и среднюю силу.

Но проблема была в пиковых Сердцах – сильнейших боевых единицах на поле. У них было трое, а у нас – только Червин и Михаил. А значит, кому-то – и этим «кем-то», очевидно, был я – придется столкнуться с третьим пиковым Сердцем.

Я скользнул взглядом по фигурам пиковых, выбирая. Тот, что шел правее, – крупный, с тяжелой секирой, похожей на мою старую. Грубый, мощный, явно привыкший к силовым столкновениям. Подходящий противник.

Я тронул Червина за локоть, кивнул в сторону этого.

– Мой.

Червин глянул, оценил, кивнул.

– Хорошо. Михаил, берешь того, что в центре. Левый – мой.

– Договорились, – отозвался Михаил.

Банды остановились друг напротив друга. Метров пятьдесят разделяло нас. Тишина повисла над полем – только ветер шелестел травой да где-то в лесу крикнула птица.

Никто не вышел для переговоров. Никто не крикнул ультиматум. Мы все знали, зачем здесь. Слова закончились, еще когда их посланник ушел ни с чем.

Краем глаза я увидел, как Червин перехватил палаш поудобнее. Как Марк сжал рукоять дубины, поигрывая плечами. Как Михаил положил руку на меч, чуть выдвигая его из ножен. Роза присела в легкую стойку.

Вирр зарычал – глухо, с вибрацией в груди. Шерсть на загривке встала дыбом.

И одновременно, без команды, без сигнала, оба войска рванули друг на друга.

Земля загудела под двумя с половиной сотнями ног. Гул этот шел снизу, через подошвы, через кости, отдавался в груди. Я бежал, чувствуя, как в груди разгорается белое пламя – привычно, послушно, заливая тело жаром. Как звериное чутье обостряет восприятие. Как мир вокруг замедляется, готовый к бою.

Топор в руках тянул привычной тяжестью. Тридцать килограммов стали и дерева сейчас станут продолжением моих рук.

Враг приближался. Расстояние таяло с каждым шагом. Сорок метров, тридцать, двадцать.

Пиковый с топором бежал прямо на меня, размахивая оружием, и в его глазах горела уверенность. Я улыбнулся и ускорился.

Бой закрутился вокруг нас с первых секунд. Два отряда столкнулись, и пространство сжалось до небольшого пятачка, вокруг которого каждый рубил каждого, с трудом разбирая своих и чужих. Воздух наполнился лязгом металла, хрипами и глухими ударами по телам.

Мы сошлись стремительно. Удар я нанес первым – размашисто, с плеча, вкладывая вес тела и инерцию движения. Он встретил мой топор своей секирой, лоб в лоб. Металл взвизгнул, высек искры, и я почувствовал, что мои руки дрогнули сильнее, чем его.

Чуть-чуть, на гран, но сильнее. И быстрее.

– Тяжелый, – выдохнул он сквозь зубы не столько мне, сколько себе.

И не стал дожидаться, пока приду в себя. Сразу рубанул в ответ – коротко, без замаха, целя в корпус. Я едва успел довернуть топор, принимая удар на древко. Отдача пробила в плечо, рука на миг онемела.

– Неплохо для мальчишки, – оскалился враг, и в этот момент я почувствовал это.

От его тела волной пошло что-то липкое, тягучее. Дух, направленный не на усиление удара, а на подавление противника. Техника. Она попыталась втереться в мои мышцы, сковать движения, замедлить реакцию.

На секунду стало трудно дышать. Будто грудь сдавило невидимыми ремнями, а руки налились свинцом. Я моргнул, пытаясь сбросить наваждение, и в тот же миг искра в груди полыхнула сама, без команды.

Белое пламя рвануло по жилам, встречая чужеродную энергию. Сопротивление длилось мгновение: липкая волна схлестнулась с белым огнем и схлопнулась, рассеялась, не оставив и следа. Часть ее, мелкие ошметки, искра даже втянула в себя, переварила, добавив крохи к своим запасам. Я моргнул, прогоняя остатки наваждения.

Мужик с секирой замер. Его лицо, искаженное боевым оскалом, дернулось в недоумении. Он явно ждал, что я сейчас обмякну, стану удобной мишенью. А я стоял прямо и дпже заносил топор для удара.

– Что за… – выдохнул он, уходя в глухую защиту.

В его голосе проскочило непонимание, смешанное с раздражением.

Я рубанул снова. И снова, и снова. Он отбивал, но уже без прежней уверенности. Техника, на которую он явно привык полагаться в схватках с равными, просто не работала.

Каждый раз, когда противник пытался накрыть меня парализующей волной, искра сжирала ее, не давая даже толком коснуться тела. Я чувствовал это как легкое давление, которое тут же исчезало, оставляя после себя только тепло в груди.

Он остался со своей чистой физикой. А физика, как выяснилось, была не настолько лучше моей, чтобы решить исход боя в пару ударов.

– Да что ты за… – рявкнул он, отбивая очередной удар.

Я не отвечал. Просто давил. Не давал опомниться, перестроиться, придумать что-то новое. Мои удары сыпались градом – сверху, сбоку, по ногам, в корпус. Он отбивал, отступал на полшага, снова отбивал. Мы кружили на месте, врубаясь в общую свалку.

И постепенно я начал читать его движения.

Дух Вирра в голове работал как часы. Я не думал, куда враг ударит в следующий миг – просто знал. Чувствовал кожей, затылком, кончиками пальцев на древке топора. Его замах, перенос веса, короткий выдох перед ударом – все это складывалось в узор, который я успевал опередить за долю секунды.

Вот он хочет рубануть слева – я уже ставлю блок и контратакую. Вот он отшатывается, открывая бок, – лезвие моего топора уже летит туда, заставляя его дергаться и защищаться в последний миг. Его преимущество в силе и скорости таяло на глазах, потому что я бил туда, где его еще не было, и не оказывался там, где бил он.

Он попытался сменить тактику: перестал пробовать техники, ушел в глухую оборону, пытаясь вымотать меня. Но Кровь Духа работала, затягивая микротравмы в мышцах, а злость только добавляла сил.

– Да чтоб тебя! – рявкнул он, когда мой топор в очередной раз чиркнул по его предплечью, рассекая рукав и кожу.

Он злился. По-плохому: не распаляя себя, а, наоборот, сдерживая и загоняя в рамки. Его удары стали хаотичнее, злее, но оттого – предсказуемее. Я поймал ритм: после каждого промаха он на мгновение открывался, пытаясь восстановить равновесие. Этого хватало, чтобы достать его снова.

В общем, перехватил инициативу полностью.

Удар, еще удар, еще. Я теснил его, заставляя пятиться, спотыкаться, врезаться в своих же. Топор в моих руках жил своей жизнью – тяжелый, неудержимый, он описывал дуги, сметая все на пути.