Чтение онлайн

Чудо. Настоящее чудо.

– Хорошо, – выдохнул хрипло, – я рад.

Глаза застилало темнотой. Топор выскользнул из ослабевших пальцев, глухо стукнувшись о землю. Я повалился вперед, прямо в руки Червина, и последнее, что услышал, – его голос, вдруг ставший далеким:

– Эй, Саша! Саша, твою мать, держись!

Сознание возвращалось медленно, толчками. Сначала – запах. Трав, мази, чистого белья. Потом – свет. Мутный, сквозь прикрытые веки. И боль. Тупая, разлитая по всему телу, но какая-то далекая, будто не моя.

Открыл глаза.

Потолок. Знакомый, деревянный, с трещиной вдоль балки. Моя комната в «Мишке». Я лежал на кровати, укрытый одеялом, и был перебинтован так, что походил на кокон. Грудь, плечи, руки – все замотано в чистую ткань. Под бинтами саднило и зудело – работала Кровь Духа, затягивала раны.

Я повернул голову. Рядом на стуле сидел Гриша. Он спал, откинувшись на спинку, свесив голову на грудь. Лицо усталое, под глазами круги. Руки сложены на животе, пальцы мелко подрагивают – видно, даже во сне не отдыхал по-настоящему.

В горле пересохло. В животе урчало так, что, кажется, даже Пудов мог бы услышать. Голод навалился дикий, звериный. Я не ел… сколько? С утра? Со вчерашнего дня? Время сбилось.

– Гриша, – прохрипел я.

Он дернулся, открыл глаза, уставился на меня мутным взглядом. Секунда – и лицо расплылось в улыбке.

– Саш! Очухался! – Вскочил, наклонился ко мне, заглядывая в лицо. – Твою мать, ну ты и напугал. Лежишь, не дышишь – уже день целый. Червин уже лекаря звал. Думали, все…

– Воды, – перебил я. – И еды. Много.

– Ага, ща! – Он метнулся к двери, на ходу бросив: – Я мигом!

Дверь хлопнула. Я закрыл глаза, пытаясь собрать мысли. Голод давил, отвлекал. Все остальное было неважно. Сейчас еда. Потом – все остальное.

Вернулся Гриша не один. Следом за ним в комнату ввалились Червин с Марком, за ними – Семен, Нина, Илья. Все сразу. Тесно стало, не протолкнуться. Лица у всех довольные, глаза блестят.

– О, живой! – Марк хлопнул ладонью по косяку. – А мы уж думали, ты решил отдохнуть недельку-другую.

– Вставай давай, – Семен ухмыльнулся. – Топор твой заждался тебя.

– Дай пройти, – Червин отодвинул их плечом, подошел ближе. Глянул на меня, оценивая. Осторожно присел на край кровати, рукой пощупал лоб. – Как ты?

– Жив, – ответил я. Голос сел окончательно, пришлось откашляться. – Чем все закончилось?

– Мы тебе потом скажем. Ешь давай сначала.

Пудов уже ставил на тумбочку поднос. Хлеб, мясо, каша, кувшин с водой. Пар шел от каши, мясо было нарезано крупными ломтями, хлеб – свежий, с хрустящей корочкой. Я потянулся, но руки дрожали, не слушались. Пальцы скользнули по кружке, едва не опрокинув.

Гриша поднес кружку к моим губам. Я пил жадно, большими глотками, и вода текла по подбородку, капала на одеяло. Потом откусил хлеб, запихнул в рот мясо. Жевал быстро, давясь, почти не чувствуя вкуса. Только тепло в животе, разливающееся с каждым проглоченным куском.

– Тише, – Червин положил руку мне на плечо, – успеешь. Никто не отнимет.

Я кивнул, заставляя себя жевать медленнее. С каждым глотком силы прибывали. Руки перестали трястись, в глазах прояснилось. Я откусил еще, прожевал, запил водой.

– Ну что там? – спросил, проглотив очередной кусок.

Червин переглянулся с Марком, усмехнулся.

– А что там? Победа. Роканиксы разбиты, кто не сдох – те убрались. Игорь свое обещание сдержал, бойцы его хорошо помогли. – Он помолчал, потер переносицу. – Ты, главное, как?

– Я в порядке, – мотнул головой.

– Вообще не похоже на то, – покачал головой Червин. – Тем более что ты в одиночку убил больше их бойцов, чем все остальные вместе взятые.

– В банде теперь только о тебе и говорят, – добавил Марк. Он стоял у двери, опираясь плечом о косяк. – Авторитет твой выше некуда. Петровича уважают, тебя – боготворят. Сегодня только с утра уже пятеро просились в твой отряд. И это я называю только тех, кто по твоим параметрам проходит.

– Да ладно, – я отмахнулся, но внутри шевельнулось что-то теплое.

– Не ладно, – Червин нахмурился. Говорил он серьезно, без тени улыбки. – Ты понимаешь, что это значит? Ты теперь не просто «сын главы». Ты – легенда всея Мильска. Все хотят быть с тобой. И тут есть одна проблема…

Я насторожился.

– Пудов, зараза, – Червин мотнул головой в сторону Гриши, – трепанул всем, что Игорь тебе особый пропуск в академию организовал. И что ты можешь взять с собой людей. Теперь там, – он показал большим пальцем на дверь, – настоящая драка идет. Кто с тобой поедет. Чуть ли не в кулачных схватках решают.

Посмотрел на Пудова. Тот уже стоял в углу, делая вид, что рассматривает узоры на стене. Заметно было, что он старается не встречаться со мной взглядом.

– Гриша, – позвал я.

Он дернулся, повернулся, виновато улыбнулся. Лицо было – ну чисто провинившийся щенок.

– Ну, Саш, я ж не со зла. Своим только. А свои своим… – Он развел руками. – Ну, ты понял. Я ж не думал, что оно так разлетится.

Я вздохнул. Ругаться не было сил. Да и настроение, несмотря ни на что, было хорошим. Победили. Выжили. Семь человек – это много, но могло быть в десять раз больше. А Гриша… Ну что с него взять. Он такой, какой есть.

– Ладно, – сказал я. – Пусть дерутся. Посмотрю потом, кто выиграл, и решу, брать их или нет. Мне вся банда в Вязьме не нужна. Мне нужны те, кто реально пригодится.

Червин хмыкнул.

– Разумно. – Он осторожно хлопнул меня по плечу, чтобы не задеть раны. – Ешь давай. Поправляйся. Мы пойдем, дел еще много.

Он кивнул остальным, и они начали выходить. Марк на прощание подмигнул. Семен хлопнул кулаком по груди – жест уважения. Нина просто кивнула, но в ее глазах я прочитал больше, чем в любых словах. Илья задержался на секунду, хотел что-то сказать, но только махнул рукой и вышел.

Дверь закрылась, и в комнате снова стало тихо.

Гриша подошел, присел на край стула. Подвинул поднос ближе ко мне.

– Ешь, – сказал он. – Я помогу, если что.

Я взял еще кусок мяса, откусил. Жевал, смотрел на Гришку. Он вертелся, будто хотел что-то сказать, но не решался. То на меня глянет, то в сторону, то руки на коленях поправит.

– Гриша, – начал я, проглотив, – спасибо тебе. За все. И за то, что с Аней помогал. Мясо ей носил, пока меня не было. Я ценю. Правда.