Чтение онлайн

Я вытащил первый, развернул. Это была боевая вариация – та самая, в которой я был на экзамене. Темно-синяя, плотная, с кольчужной подкладкой и металлическими вставками на плечах и груди. Таких комплектов, судя по весу пакетов, мне выделили три.

Второй набор – повседневный. Из мягкой, но плотной ткани, тоже темно-синей, с серебряной вышивкой на воротнике и обшлагах. Я провел пальцем по нитям – гладко, ровно. Работа мастера. Пуговицы – металлические, с гербом. На плече плотной нитью вышито «1|А», – судя по всему, первый курс, первый класс. И что-то из этого обозначалось с помощью очень архаичной – такую я видел только в книгах по истории – системы, где цифры записывались буквами алфавита. Таких было пять комплектов.

Третий набор – торжественный, для официальных мероприятий. С золотыми вставками, с высоким воротником и эполетами. Скорее всего, на церемонию поступления нужно будет надеть именно его. Эполеты были жесткими, с бахромой, воротник стоячим, подбитым чем-то плотным, чтобы не мялся. Впрочем, как-то аляповато или нелепо форма от этого всего не выглядела, что радовало.

Под формой обнаружились книги. Целая стопка, перевязанная бечевкой. Я разрезал ее, взял верхнюю. «Основы магической теории» в кожаном переплете, с тиснением золотом. Следующая – «История Империи от основания до наших дней». Толще той, что я читал в поезде, с цветными вкладками карт и гравюр. «География. Часть первая», «Этика и право», «Военная тактика», «Точные науки», «Анатомия Зверей», «Артефакторика. Введение».

Я пролистал несколько. Схемы, формулы, даты, имена. В «Анатомии Зверей» были рисунки анатомических разрезов с указанием слабых мест и наилучших способов убийства. В «Основах магической теории» – схемы расположения Вен, этапы формирования Сердца.

Радовало то, что, судя по этим учебникам, серьезно отставал я далеко не во всех областях знаний. По крайней мере, если мы реально будем учиться по этим книгам с начала и преподаватель на первом занятии не скажет что-нибудь типа: «Откройте учебники на трехсотой странице, начнем наше первое занятие».

Рядом с книгами лежали тетради в твердом переплете, канцелярские принадлежности: перьевые ручки, чернила, линейки, карандаши. Портфель из хорошей кожи, с двумя замками. В отдельном кармашке – запасные чернильницы в металлических оправах, чтобы не разбились.

А поверх всего этого лежал студенческий жетон.

Я взял его. Жетон был похож на тот, что выдавали на экзамене, но больше и тяжелее. С булавкой на обороте, чтобы носить на форме. На лицевой стороне глубоко, с чернью, выгравирован герб академии. Номер курса – первый. Внизу – точки и черточки вроде тех, что были на ошейнике Вирра.

Повертел жетон в руках, положил обратно.

Слуга молча стоял у двери. Я обернулся к нему и кивнул, показывая, что закончил.

– Вступительная церемония состоится первого сентября, – сказал он ровно, без лишних эмоций. – Сбор в главном здании в восемь утра. Форма парадная. Студенческий, пожалуйста, приколите к форме с правой стороны – там будет видна отметка.

Снова кивнул.

– До начала учебного года будущим первокурсникам запрещено покидать территорию академии, а также вы официально еще не считаетесь студентом. Вы можете изучать корпуса, знакомиться с соседями, готовиться к учебе. Библиотека, тренировочный комплекс и арена открыты с восьми до десяти, доступ по студенческому жетону.

– Понял.

– Завтраки с семи до девяти, обеды с двенадцати до трех, ужины с шести до девяти. Столовая на первом этаже. Вход, опять же, по студенческому. Вне этих часов – буфет там же, круглосуточно, но платно.

– Платно?

– Наличные или безналичный расчет через студенческий. Вы можете положить средства на личный счет студента в главном здании, либо привязать студенческий счет к вашему счету в имперском банке.

– Это все?

– В целом да, но есть еще одна вещь, касательно вашего питомца. Так как Зверь довольно крупный, – он сказал это без доли иронии, что натолкнуло меня на мысль, что в Академии есть студенты с питомцами и больших размеров, – настоятельная просьба водить его справлять естественные потребности в лесопарке Академии. Если смотреть от главного входа в общежитие, то это направо и по прямой. Там местные лесничие оперативно приспособят все отходы на удобрения. Они же его и подкормят. Либо же неподалеку от общежития, от входа налево и через примерно пятьсот метров еще раз налево, расположен зверинец-конюшня.

– Не беспокойтесь. У меня у самого язык бы не повернулся разрешать ему портить такой замечательный сад.

– Благодарю за понимание, – вежливо поклонился слуга. – На этом действительно все. Желаю вам доброй ночи и отличного учебного года.

– Спасибо.

Слуга еще раз поклонился и вышел, притворив дверь. Щелкнул замок.

Я постоял, слушая, как стихают шаги в коридоре. Потом подошел к двери, запер ее на засов. Вирр поднял голову, наблюдая за мной. Я включил духовное зрение.

Медленно прошелся по комнате, изучая каждый угол. Стены, пол, потолок, мебель, окна, рамы, подоконники, ванная комната, включая все трубы, тренировочный зал проверил особенно тщательно, просмотрев каждый манекен.

Ничего. Комнаты были чисты, и никакими устройствами никто не мог следить за мной и за тем, как я использую Дух. По крайней мере, сейчас.

Однако не стоило забывать, что, как бы шикарно ни выглядело мое новое обиталище, едва станет известно, что я Практик, это место превратится в самую роскошную в мире камеру смертника. А значит, никакие предосторожности не будут лишними.

Снял рубаху, сапоги, штаны, белье, зашел в душ. Теплая вода пахла чем-то травяным. Я стоял под струей, смывая дорожную пыль, и чувствовал, как тело постепенно расслабляется. Мысли уходили одна за другой, оставляя только ощущение тепла и тишины.

Вытерся пушистым полотенцем – таким мягким, что казалось, будто вожу по коже гусиным пухом. Вернулся в спальню. Вирр, видимо, решивший, что лежанка в гостиной – это для меня, устроился поперек огромной кровати.

Я подошел, наклонился к его наглой морде, смотрящей на меня из-под полуприкрытых век.

– Только сегодня, – погрозил ему пальцем после нескольких секунд игры в гляделки. – Понял меня? Завтра будешь спать на своем месте.

Он тут же поднял голову и лизнул меня прямо в лицо. Хохотнув, я вытер слюну все тем же полотенцем, откинул одеяло и забрался под него. Простыни были холодными, чистыми, пахли чем-то неуловимым – лавандой может, или чем-то другим, что кладут в шкафы, чтобы вещи пахли свежестью.

Тело провалилось в мягкость, под которой при этом ощущался жесткий каркас, не дающий телу принять неестественную форму. И все равно это было так непривычно, что на секунду стало не по себе. Слишком мягко.

И слишком тихо. В Мильске всегда был шум: с улицы, из трактира, от соседей. Здесь было тихо. Только Вирр дышал рядом. Я закрыл глаза. Мысли крутились: поездка, город, академия, классы, вступительная церемония. Но они гасли одна за другой, как свечи на ветру.

Вирр вздохнул во сне, дернул лапой. Я повернулся набок, подтянул одеяло к подбородку.

Сон пришел быстрее, чем успел подумать о чем-то еще.

Солнце ударило в окно, и я открыл глаза. Свет был ярким, желтым, ложился полосами на пол, стены и одеяло. Я моргнул, привыкая. В Мильске просыпался затемно, но здесь, на холме, солнце показывалось раньше.