Чтение онлайн

Я отставил бокал. Двинулся через зал ровными, спокойными шагами. Расстояние было метров пятнадцать. Георгий уже был на полпути к Катерине, но шел от противоположного конца помещения – не спеша, явно наслаждаясь моментом.

Катерина, видимо, увидела меня сначала боковым зрением, потом поняла направление. Она едва заметно подняла подбородок. Неловко улыбнулась, будто извиняясь за то, что мне приходится делать.

Остановился перед ней, протянул руку.

– Позвольте?

На полсекунды в ее глазах мелькнуло что-то, чему я не нашел бы названия сходу. Не радость или удивление, а что-то похожее на короткое, неверящее «правда?». Потом она выровняла лицо и положила свою ладонь поверх моей.

– Конечно.

Повел ее на паркет. Через пару шагов – на пути к кругу танцующих – я слегка повернул голову и увидел Георгия.

На его лице осталась та же любезная полуулыбка, без следа недовольства или злости. Он даже едва заметно склонил голову в мою сторону, как кланяются знакомому, с которым случайно столкнулись на улице.

Я отвел взгляд. Музыка как раз качнула на новый такт.

Катерина вступила первой – мягко, не давая этого почувствовать. Ее левая рука легла мне на плечо, моя правая – ей на талию. Она повела в танце – довольно умело, надо сказать.

В первые секунды я боялся, что споткнусь, но она направляла меня через крошечные, едва заметные подсказки: чуть-чуть нажим в плечо, чуть-чуть потянет за пальцы – и я шел туда, куда нужно было идти.

– Спасибо, – сказала тихо, глядя мне через плечо. – Ты не обязан был.

– Обязан, – буркнул я. – Иначе сам с собой не договорился бы потом.

Она едва заметно улыбнулась – впервые за весь этот танец, впервые даже за весь вечер, наверное.

– Странный ты, Александр.

– Бывает.

Я считал в уме шаги, и сосредоточенность на счете мешала смотреть по сторонам. Наверное, это было даже к лучшему, потому что не успевал ловить взгляды. А они на нас сейчас шли со всех сторон – я это чувствовал затылком. Большая часть зала наверняка уже все поняла.

– Что он тебе говорил? – спросил я тихо в узел ее волос.

Она несколько тактов молчала.

– Это к делу не относится.

– Что?

Еще несколько тактов. Я думал, что она не ответит. И уже почти решил не настаивать: если не хочет, то и не надо.

– Во-первых, – сказала она так же тихо, не меняя выражения лица и не сбиваясь с шага, – если я откажу, по линии Железных – санкции против рода Громовых. Не прямые. Через поставщиков, клиентов, через городские структуры. У него для этого есть все.

– Угу.

– Во-вторых, – сделала паузу на полтакта, и я почувствовал, как под ладонью на ее плече коротко напряглись мышцы, – он будет добиваться смещения моего отца с позиции главы рода: найдет на него компромат, или создаст сам. Сказал, сам пока не решил.

– Ясно.

– А в-третьих… – Ее пальцы на моей ладони сжались так крепко, что, должно быть, ей самой стало больно. – Если я не соглашусь, они «рассмотрят в качестве кандидатуры на роль его невесты» мою младшую сестру.

Я ответил не сразу.

Внутри аж потемнело. Не от того, что захотелось прямо сейчас выйти и проверить на Первом Круге Георгия удар своего топора. Темнота была другая. Я понял, что из этой ловушки Катерину вывести не могу. Ни сегодня, ни завтра, ни в этом году. И я это знал так же ясно, как понимал, что ее нужно отсюда увести.

Единственное, на что я был способен прямо сейчас, – оборвать ей этот конкретный вечер. Дать ей ночь без Георгия над ухом. Один вечер покоя.

Что ж.

– Сейчас, – сказал тихо, не меняя выражения лица, – не сопротивляйся. Доверься мне. И когда случится – играй даму, которой испортили вечер.

Она на полсекунды подняла на меня глаза. Удивленные не столько тем, что именно я предложил, сколько самой инициативой. Потом едва заметный кивок.

Я сместил вес. В следующем такте намеренно повел шире. Носок ушел вбок, корпус качнуло. Добавил неловкости, толкнув ее в плечо, и уже сам, без всякого притворства, потерял равновесие. Она «не успела» меня выправить.

Стол с бокалами оказался ровно там, где должен был, и я почти что толкнул ее на него. Красное вино плеснулось из бокалов Катерине прямо на грудь. Темная клякса расползлась по корсажу, тут же пропитала темно-зеленую ткань, потекла ниже, по юбке.

Полсекунды в зале стояла тишина.

– Александр!

Голос Катерины прозвучал ровно так, как должен был. Со светской, ясной возмущенностью, какую разыгрывают на сцене. Ни визга, ни слез. Чистое оскорбленное достоинство леди, которой только что испортили платье.

Она повернулась ко мне, отступила на полшага и посмотрела снизу вверх так, будто впервые увидела мое лицо. Брови приподняты, губы сжаты в узкую линию. Идеально.

Я сделал ровно то, что должен был. Ни больше, ни меньше.

– Прошу прощения, – буркнул сухо.

Глаза уткнул в ее юбку, в это пятно. Пьяненький молодой человек, который наступил даме на ногу и теперь не знает, куда себя деть.

Но от меня уже отвернулись, развернувшись к Георгию.

– Прошу меня простить, – голос все так же светский, ровный, – я вынуждена уйти. Я не могу оставаться в таком виде.

Он сделал шаг к ней.

– Конечно, госпожа Громова. Лакей вас проводит. Если позволите, мы отправим вас обратно экипажем.

– Благодарю.

Катерина склонила голову, развернулась и пошла к дверям зала: спина ровная, подбородок чуть выше нужного. Двое лакеев, не сговариваясь, двинулись следом. Через минуту ее не было.

Я постоял у разоренного столика. Один из лакеев уже подбирал упавшие бокалы, другой быстро вытирал со скатерти разлитое вино. Третий без единого слова поставил на освободившееся место два новых бокала и еще один подал мне.

– Господин.

– Спасибо.

Я взял, кивнул ему и пошел обратно к Якову.

По дороге ловил взгляды. Кто-то смотрел с откровенным любопытством. Кто-то – с легким, неопасным презрением: ну что с него взять, выпил, толкнул – бывает. Кто-то отворачивался. Я шел с легким смущением на лице, какое нужно было показать.

Яков молча хмыкнул, коротко хлопнул меня по плечу. Со стороны это смотрелось ровно так, как нужно.

Краем глаза я посмотрел в сторону Георгия. Он стоял с бокалом в руке у одного из дальних столиков. И уже не танцевал. Лакей, стоя у локтя, что-то ему говорил – он коротко отвечал, не глядя. Глаза его смотрели на меня.