Чтение онлайн

С одноклассниками после званого вечера отношения стали ровнее, но общаться не стремился в первую очередь я сам. Слишком много было дел и учебы. Единственным, с кем у меня продолжали укрепляться отношения в классе, был Яков.

Мы садились рядом в столовой, обменивались конспектами, разбирали вместе задачи. Как и я, он был даже близко не гением в теории и базовых предметах, и, насколько я понял, в юности учебу сознательно игнорировал, предпочитая тренировки. Так что мы действительно помогали друг другу, и это было куда лучше, чем если бы я постоянно обращался за помощью, а он бы только помогал.

Катерина держала дистанцию, будто и не было того инцидента. Видимо, тоже понимала, что сближаться и не в ее, и не в моих интересах. Так что уговор с Георгием удавалось сохранять без особого труда.

Также я вполне успешно скрутил и отвел в дисциплинарный отдел какого-то левого студента второго класса Г, который на перерыве зашел в аудиторию и начал что-то уверенно втирать девушке. На мой вопрос: «Что тут происходит?» – очень удачно для меня огрызнулся: «Отвали!» – видимо, не зная в лицо, кто я такой, так что закончилось все быстро.

Но по-настоящему отдыхал я не в классе А.

Пару раз в большую неделю я нарочно шел обедать в общую студенческую столовую. Это было отдельное огромное здание в центре студенческого городка, со своими длинными столами, очередями к раздаче, шумом и всем таким.

Там ели студенты со всех классов и курсов, всех рангов и всех происхождений. Простая еда – каши, щи, мясо, хлеб, компоты, – но в избытке и без подачи на серебре. Там я всегда находил хоть кого-то из «своих», а иногда и всех сразу.

Илья с его небольшой компанией. Симеон. Света. И разумеется, мои ребята из Мильска.

Мне с ними было легко. Каждый раз, садясь с ребятами за один стол, я оказывался если не «дома», то в той теплой, простой среде, в которой не нужно все время быть начеку.

Разговоры были живые и простые. Илья рассказывал, как у них в общежитии один из дворянских парней попытался устроить «осмотр прибывших на предмет аккуратности», получил «вежливый» ответ и потом неделю ходил с двумя фонарями под глазами.

Симеон – как в первый раз в жизни попробовал устриц, выбравшись на выходных в город с одногруппниками, как едва не выплюнул их обратно в тарелку, и что с тех пор устрицы ему снятся в кошмарах.

Света, с легкой иронией, – как в их группе одна из ее соседок впервые в жизни заговорила с парнем-простолюдином, искренне не понимая, почему тот отвечает также осмысленно и вежливо, как и дворяне.

Мои ребята жаловались на то, что им приходится работать на академию, чтобы в обмен получать лекции у настоящих преподавателей, и тут же восхищенно пересказывали сами эти лекции.

Я выходил из столовой после таких обедов всегда чуть расслабленнее, чем заходил.

Фая попадалась мне в коридоре пару раз. Без договоренностей– просто на пересечении потоков между лекциями. Мы кивали друг другу, здороваясь, но и только, хотя видеть ее вот так, и без необходимости скрываться, было по-своему приятно.

А потом наступило первое октября. День публикации предварительных баллов за успеваемость.

К главному корпусу я вышел в обычное время – за пятнадцать минут до первой лекции. У входа уже было не протолкнуться. Толпа стояла перед доской объявлений плотным, гудящим клубком – голов сорок, может, пятьдесят.

Кто-то протискивался ближе, кто-то, уже прочитав, отходил, у кого-то на лице играла широкая, неуместная улыбка, у кого-то – пустое выражение, какое бывает после плохих новостей, еще не уместившихся в голове.

Я не стал толкаться. Подождал пару минут, продвигаясь в очереди.

Стенд был большой: листы развешаны на медных кнопках в несколько рядов и столбцов. Вся информация каллиграфическим почерком выведена в столбцах: имя и баллы.

Я нашел класс А.

Боевая практика и прикладная магия. Провел пальцем по столбцу, нашел себя. Второе место.

Первой стояла Наталья. Разрыв был, но уже куда меньше, чем между тридцатью и двадцатью тысячами баллов за экзамен. Третье место занял Яков. Хорошо.

Но дальше шли теоретические предметы. Тут не были расписаны баллы за каждый предмет по отдельности – на это не хватило бы никаких листов, – просто общий балл за теорию. Я начал просматривать списки.

И чем дальше уходил от первой позиции, тем сильнее углублялась пропасть где-то в груди. Наконец, я увидел свою фамилию. Тысяча девятьсот семьдесят девятое место из четырех с небольшим.

Медленно закрыл рот, который не заметил, что приоткрыл. Перешел к общему рейтингу.

Первое место – Железная Наталья. Без сюрпризов.

Яков опустился на семьдесят третью позицию из-за тоже довольно низкого (триста семнадцатого) места по теории.

Катерина, наоборот, поднялась на тридцать вторую позицию, благодаря тому, что по теории была седьмой.

Я продолжил искать себя. Тридцатые места, семидесятые. Сотые, двухсотые, трехсотые…

Червин Александр Иванович.

Четыреста сорок второе место.

Академия была все-таки заточена на подготовку военных кадров, и практические баллы были куда ценнее теоретических. Так что два и две тысячи дали в итоге позицию куда ближе к вершине, чем могло бы быть. Но это все равно было четырехсотое место!

Постоял какое-то время не двигаясь.

Конечно, я знал, что теория у меня проседает. Даже отдельно сделал на это поправку. Но я не представлял насколько. В классе преподаватели не озвучивали оценок, просто записывали себе в журналы, так что настолько ужасный результат стал для меня неожиданностью даже с этим знанием.

Я отступил от стенда и медленно пошел на занятие.

Меня обгоняли. Кто-то смеялся. Кто-то вздыхал. Мимо пробежала девушка с какими-то бумагами в руке, на ходу вытирая глаза. Кто-то у дальнего окна громко обсуждал, что «не может быть, я точно был в сотне, тут ошибка». Кто-то, наоборот, тихо кому-то говорил: «Ты хорошо поднялся, поздравляю». Я шел мимо всего этого.

Первое перераспределение классов будет после Нового года.

По итогам полугодовых экзаменов в классе А останется шестьдесят пять человек. И вылечу я не в Б, а в тот класс, которому будет соответствовать мой результат.