Чтение онлайн

Не злобно или угрожающе. Внимательно.

Улыбка на его лице осталась – такая же хозяйская, ровная, какую невозможно убрать без специального усилия. Но в глазах было то, что усилием не уберешь. Осознание и недовольство.

Он все понял. Перехват танца, выверенный «неловкий» толчок, безупречный «гнев» Катерины. Все это он прочел. И теперь взвешивал.

Я отвел взгляд и сделал глоток. А минут через пять рядом со мной возник человек. Не лакей, но в ливрее Железных, хотя крой ее был чуть иной – плотнее, без банкетного орнамента; в фуражке, с короткой бородкой. Он подошел сбоку и склонил голову.

– Господин Червин.

– Слушаю.

– Господин Железный просит вас уделить ему пару минут, – ровно продолжил слуга. – Он приглашает вас в частную кабинку на короткий разговор. Сугубо приватно.

По форме – просьба. По сути – нет.

Я поставил бокал на столик, поправил воротник кителя и ответил:

– С удовольствием.

Яков скосил на меня взгляд, но не сказал ни слова.

Сопровождающий пошел первым, я – следом.

Он повел меня по самому краю зала, мимо столиков и оркестра – к стене, в которой была неприметная дверь, обшитая теми же темными панелями. Со стороны зала ее можно было и не заметить – она сливалась. Рядом с ней стоял еще один человек в той же ливрее. При нашем приближении он молча приоткрыл створку.

Стоило войти, и гул зала за спиной отсекся. Я сделал три шага по короткому коридору – узкому, тоже обшитому деревянными панелями, освещенному лампой под потолком. Сопровождающий остановился у одной из пяти дверей и открыл ее.

Кабинка была небольшой – метра три на три. Темное дерево, темная кожа, низкий стол посередине, два глубоких кожаных кресла напротив друг друга и просторный диван.

На столе – графин с чем-то почти черным, два стакана с тяжелым дном, маленькая тарелка с тонко нарезанным мясом. Даже был небольшой камин, не горевший сейчас. А вот окон не было. Только лампа в углу – такая же теплая, как в зале, но скромнее.

В одном из кресел сидел Георгий с тем же, хозяйским выражением лица и ровной, едва заметной улыбкой. Но в глазах не осталось и следа недавней мягкости и вежливости.

Дверь за моей спиной закрылась, щелкнув замком.

– Александр Иванович, – сказал он негромко, – прошу.

Я постоял секунду на месте, привыкая к свету. После зала с люстрой, оркестром и как минимум сотней людей кабинет был тихим, как звериная яма.

Потом подошел ко второму креслу и сел, слегка провалившись в него. Не самое удобное положение, если придется быстро вставать… Впрочем, если придется быстро вставать, кресло будет последней моей проблемой.

Георгий едва заметно склонил голову в мою сторону, потянулся к графину и налил мне немного и откинулся на спинку. Я не стал брать.

И вот тут с него слезла маска.

– Спасибо, что пришли сами. Это сэкономит нам обоим время.

Я кивнул.

– Я видел, что вы сегодня сделали, – продолжил он ровно. – И пожалуйста, не делайте вид, что не понимаете, о чем я говорю.

– Не делаю.

– Хорошо. – Он сделал небольшой глоток из своего бокала. – Тогда я скажу прямо. У рода Железных с госпожой Громовой свои дела, не вашего ума. Я не знаю, как и почему вы оказались с ней связаны. Видимо, так вышло. Это терпимо. Но я не хочу видеть, как еще раз – по какому бы то ни было поводу – вы оказываетесь между мной и ею. Никаких случайных разговоров в коридоре. Никаких совместных обедов в столовой. Никаких приглашений на танцы, разумеется. Если вы видите ее на горизонте, то поворачиваете в другую сторону. Это понятно?

Я выдержал паузу.

– Я не охотник за госпожой Громовой, – сказал ровно, глядя ему прямо в глаза. – Ее дела мне без нужды. Мы с ней почти не общаемся.

– Это хорошо.

– Но и подстраивать свое расписание в академии под чужие планы я не намерен. Если пути пересекутся – пересекутся. Я, по крайней мере специально, с ее дороги уходить не буду. Как минимум это будет выглядеть как избегание, а это – само по себе тоже связь.

Георгий чуть-чуть прищурился. На его лице мелькнуло что-то живое – короткий профессиональный интерес охотника, которому навстречу вышло нечто крупнее ожидаемого.

– Хорошо, – повторил он в третий раз, и это «хорошо» прозвучало совсем иначе, чем первые два. – Тогда я скажу еще кое-что. Александр Иванович, посмотрите на меня внимательно.

Я посмотрел.

– Я знаю про вас довольно много, – продолжил он спокойно. – Гораздо больше, чем вам, вероятно, хотелось бы, чтобы знал кто-то из моего рода. Я знаю, что в Мильске вы значитесь сыном некоего Ивана Петровича Червина. Что Иван Петрович держит небольшой трактир под названием «Косолапый Мишка» в небогатом квартале на восточной окраине города. Что под крышей этого трактира работает банда, известная в городском подполье как Червонная Рука. Я знаю имена ближайших к Червину людей. Я знаю по именам тех, кто поехал с вами в Шуйск и сейчас числится в нашей академии в качестве сопровождающих. Назвать имена? Впрочем, не думаю, что это обязательно.

Внутри противно похолодело.

Люди, которые мне доверяли, которые на меня сейчас рассчитывали. Все это лежало у Георгия на ладони аккуратно перечисленным списком, как товарная накладная.

Один Маг Первого Круга, посланный в Мильск с конкретным поручением, перемелет Червонную Руку за ночь. Ни Червин, ни даже все они вместе Магу Круга не помеха. Топтыгины, формальные хозяева Мильска, и пальцем не пошевелят ради защиты бандитов от уважаемого имперского рода. Игорь был готов помочь нам против Полозовых, но он не станет рисковать, идя против Железных.

Я молчал. Георгий не торопился.

– Я говорю вам это, – продолжил он мягче, – не для того, чтобы пообещать, что кому-то из этих людей завтра стало плохо. Совсем нет. Меньше всего я хочу шумных историй. У вас есть выбор, Александр. Если вы держитесь подальше от госпожи Громовой и ее дел, Мильск, Червин, Червонная Рука, ваши ребята здесь – все остаются на своих местах, и никто никогда не услышит ни одного лишнего слова. Я, со своей стороны, об этом позабочусь. Если же нет, – он сделал короткую паузу, – то вашим старым знакомым станет очень плохо очень быстро. И никто, поверьте мне, не свяжет это с вязьменской вечеринкой и с тем, что некий первокурсник перешел дорогу некоему уважаемому человеку.

Он не повысил голоса ни на тон. Отпил из бокала.

Я смотрел на него и слышал где-то в нижней части затылка ровный, тонкий звон. Угрожать мне было можно. Это делали как будто все кому не лень. Можно было даже угрожать чужими жизнями, хотя это низко. И более того, иногда мне приходилось с угрозами мириться, потому что иначе было никак.

Но еще никогда я не оставлял чужие угрозы без ответа, не позволял угрожающему ощутить надо мной полное превосходство. И этот раз не будет иным.