Чтение онлайн

Понятно, что сложно было ожидать от Имперской Академии низкого уровня преподавательского состава. Некоторые из профессоров, в том числе те, что преподавал теоретические предметы, были на уровне Селезнева, а парочка даже выше.

Но всем таким профессорам — кроме, пожалуй, Котельникова, которому высокий Круг полагался по «долгу службы», как декану боевого факультета, — было уже хорошо за шестьдесят, а то и за семьдесят. А Селезнев в свои тридцать восемь вполне мог бы служить на Стене или заниматься чем-то более прикладным. И так как Академия курировалась столицей, а значит, была государственной организацией, его работу преподавателем никак нельзя было объяснить, к примеру, попыткой отмазаться от службы.

— Удивился бы, — сказал я, — но не слишком. Четвертый Круг до сорока лет говорит о том, что у вас были ресурсы, которых нет у обычного преподавателя. Тайная служба наверняка способна предоставить такие ресурсы.

Селезнев кивнул. Потом наклонился вперед и посмотрел мне в глаза. Улыбка ушла, осталась серьезность, но в ней не было ни угрозы, ни покровительства.

— Последний вопрос, Червин. Что бы ты подумал, если бы я сказал, что нападение Бориса было вступительным испытанием, которое ты блестяще прошел, и что я приглашаю тебя в Орлы Сияния?

Чашка в моей руке дрогнула. Совсем чуть-чуть, на миллиметр, но я почувствовал, как чай плеснулся о стенку, и поставил чашку на стол, чтобы не выдать себя дрожью.

Борис был не покушением, а экзаменом. Селезнев послал Мага Первого Круга не убить меня и не ранить, а проверить, пройду ли отбор в тайную службу императора.

Все, что я предполагал о мотивах Селезнева, — каждая версия, которую перебирал по дороге сюда, каждый вариант угрозы, к которому я готовился, — оказалось неверным. Не враг. Не агент Георгия. Не охотник за Практиками. Вербовщик.

Селезнев сидел напротив, сложив руки на коленях, и ждал ответа. Очки поблескивали в свете настольной лампы, лицо было спокойным и серьезным, и за этим спокойствием я видел человека, который сделал ставку и теперь наблюдал, как падают кости.

— Я задал вопрос, — сказал он, — но не требую немедленного ответа. Только позволь объяснить, что стоит за предложением, прежде чем ты решишь.

Я кивнул. Объяснение определенно было нужно.

— Моя роль в Орлах, — начал Селезнев, — не особо боевая. Я рекрутер. Задача проста: находить одаренных ребят, которые не привязаны жестко к крупным родам. Свободных, не обязанных никому. И главный критерий отбора — это не уровень. Уровень всегда можно нарастить. Есть методы, эликсиры, техники, в конце концов есть время. Главный критерий — это сила, выходящая за пределы уровня. Маг пика Сердца, который побеждает Мага Первого Круга, ценнее Мага Третьего Круга, который побеждает равных. Потенциал важнее текущей мощи.

Он снял очки, в который раз протер стекла, надел обратно.

— Поэтому к тебе я послал Бориса. Маг Первого Круга, бывший боец арены. Борис не знал, что это испытание, для него это был заказ. Если бы ты просто убежал, это тоже был бы результат. Если бы ты дал отпор и отступил, я был бы доволен. Но я никак не ожидал, что ты поймаешь его, сломаешь ему ногу, а потом еще и допросишь и придешь ко мне в три часа ночи задавать вопросы.

— Почему вы так спокойно все это рассказываете? — спросил я. — Разве это не секретная информация?

— А что ты сделаешь с этой информацией? — ответил он с усмешкой. Не злобной, а простой, легкой. — Пойдешь к ректору? Борис Романович знает о существовании Орлов. Расскажешь друзьям? Они не поверят или, что хуже, поверят, но ничего сделать все равно не смогут. Напишешь жалобу в наместничество? На кого, на них самих?

Он был прав. У меня нет способа использовать эти сведения. Максимум — то, что он не упомянул, — пойти в какую-нибудь газету и продать им этот материал. Но я бы этого тем более никогда не сделал. Еще внимания СМИ мне не хватало.

— Теперь о том, что тебе предлагается, — продолжил он. — Номинальное членство. До Третьего, а то и до Четвертого Круга от тебя ничего особенного не ждут. Может выпасть мелкое задание, а может не выпасть. Сблизиться со студентом и выведать информацию. Передать документ. Что-нибудь в этом роде. Может быть, ни одного задания не появится до конца учебы или даже в ближайшие десять лет. Главной твоей задачей будет расти.

— Я так понимаю, вы не собираетесь просто смотреть, как я расту?

— Конечно. Тебе будут предоставлены значительные даже для студента А-класса ресурсы. Эликсиры, доступ к тренировочным площадкам, которые обычным студентам не положены, частные занятия. Но мы ценим не скорость. Лучше достичь Первого Круга к четвертому курсу, но ломать других Магов Первого Круга через колено, чем дойти к тому же времени до Второго, пошатнув базу Духа и став середнячком. Существует потолок развития, и в долгосрочной перспективе качество фундамента важнее скорости.

Он описывал все с очевидным намерением убедить меня вступить, но это не выглядело как попытка впарить что-то. Не расхваливание «товара», а просто перечисление плюсов, и так это выглядело даже лучше.

— По достижении уровня Круга, после прохождения дополнительного обучения, начнутся полноценные задания. В основном это будут политически деликатные дела: Кавелины, наместник, окружение. Но чтобы выполнять такие задания чисто, нужна полноценная жизнь. Карьера, связи, репутация, семья, если захочешь. Все это будет выступать как прикрытие, основа и гарантия лояльности одновременно.

Гарантия лояльности.

Слово ударило, как ледышка Бориса, только изнутри. Гарантия лояльности Империи. Той Империи, чьи люди уничтожили род Ясеневых. Той Империи, которая объявила гонения на Практиков. Той Империи, из-за которой Звездный скрывался в лесу и умер, чтобы я смог сбежать.

Я был не против жить в Империи. Не против служить в ее войсках, защищая обычных людей от Зверей, пытающихся перебраться через Стену. Даже идти на определенные компромиссы и уступки, необходимые для создания своего клана.

Это были вынужденные меры, потому что только идиот или одиночка без каких-либо связей мог захотеть сражаться со всем миром, не думая о последствиях. Но напрямую исполнять волю непосредственного представителя Империи?

— Прошу прощения, — сказал я. — Предложение щедрое, и я его ценю. Но не могу взять на себя такие обязательства.

Селезнев смотрел на меня. Очки поблескивали в свете настольной лампы. Лицо почти не изменилось, но он явно перебирал варианты дальнейшего разговора.

— Могу я узнать причину? — спросил он.

— Нет. Извините.

Молчание длилось несколько секунд. Я слушал его и ждал продолжения, которое могло быть чем угодно: от прямого приказа до удара Духом. Потом Селезнев усмехнулся.

— А что бы на этот отказ сказал старик, — проговорил он, — который живет в снятой на твои деньги квартире?

Воздух в комнате стал другим. Симонов. Внутри все перевернулось, и из груди, не сдерживаемый никакими ограничениями логики, вырвался гнев.

— Это такие методы у службы императора? — прорычал я, не собираясь даже пытаться сохранять субординацию. — Вербовка через угрозы и шантаж? Удивительно, как вы вообще до сих пор не вымерли, добиваясь лояльности такими методами!