Плохой мальчик
Шрифт:
Конфликт накаляется до максимума. Воздух будто сгущается, становится трудно дышать. Я чувствую, как ярость застилает глаза, как кулаки сами сжимаются, готовые ударить в любую секунду.
Оглядываюсь по сторонам, и тут меня как молния пронзает мысль… Я не вижу своей собаки… И не слышу тоже…
– Где Айс? – спрашиваю резко.
– Что? – отец хмурится.
– Где, сука, мой щенок, мать твою?! – я делаю шаг вперёд.
Он отступает, но лишь на мгновение.
– Не трогал я твою псину…
Я уже готов ринуться на него, но Марина хватает меня за руку:
– Стой, стой… Анжей…
– Я тебя спрашиваю, падла, где мой пёс?!
– Я сейчас посмотрю, – Марина отпускает мою руку и бежит в сторону комнаты.
В это мгновение отец бросает мне:
– Ты очень пожалеешь о своём поступке.
– Не угрожай мне, нахер, – я сжимаю кулаки. – Я больше не тот мальчик, которого можно запугивать… Я сравняю тебя с землей…
– Анжей, Айс здесь! – Марина появляется в коридоре, держа щенка на руках. Он дрожит, прижимается к ней, но жив и здоров. – Он просто испугался и прятался под кроватью…
Я выдыхаю, чувствую, как напряжение понемногу отпускает. Смотрю на Айса и как Марина прижимает его к груди, его маленькое сердечко бьётся часто-часто. И по её грудной клетке я вижу, что она тоже очень волнуется…
– Тебя даже животные боятся, сукин сын, – бросаю отцу. – Вали отсюда.
– Это моя квартира, щенок, – он пытается залупиться, выпрямляется во весь рост. Но у меня уже внутри пепелище. Если только ковырнет меня. Физически или морально, я точно за себя не ручаюсь.
– И я с удовольствием отдам тебе её, когда заберу часть своего дома через суд, – я смотрю ему прямо в глаза. – Со смертью мамы я не подавал на наследование. Видимо, это было ошибкой. Теперь я исправлю её…
Отец скрипит зубами. Его лицо искажается от злости, но он молчит. Видно, что слова застряли в горле, и он понимает, что на этот раз я не отступлю.
Несколько секунд мы смотрим друг на друга, как два противника, два мира, которые никогда бы не смогли стать одним. Потом он резко разворачивается и идёт к выходу. Дверь за ним хлопает с глухим стуком.
Я подхожу к той, проворачиваю замок. Затем поворачиваюсь к Марине. Она всё ещё держит Айса, смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Щенок, почувствовав моё прикосновение, лижет мне руку.
Делаю шаг к ней, обнимаю их обоих... Прижимаю к себе, вдыхаю запах её волос. В этот момент я отчётливо понимаю, что они – самое дорогое, что у меня есть. Не деньги, не статус, не отцовское одобрение. А эти двое, которые любят меня просто так, без условий…
– Всё, – шепчу я. – Больше никаких компромиссов, нахрен. Мы будем строить свою жизнь и воевать. По-чёрному…
Марина поднимает голову, робко улыбается. Айс тычется носом в мою ладонь.
– По-чёрному, Чернов, да? – спрашивает она и усмехается, уронив лоб на моё плечо.
– Именно так… Я добьюсь правды. И ни за что тебя не потеряю, Марина… Ты моя…
Глава 57.
Марина Чемезова
Вечером после ухода отца мы много молчим… Анжей сам не свой, будто весь сжался внутри, смотрит куда-то сквозь предметы, сквозь меня. Я хочу сказать что-то, утешить, но слова застревают в горле… Понимаю, что сейчас ему нужно время, чтобы переварить всё произошедшее…
Его отец такой злой и циничный. Я даже представить не могу, каково это… Жить с таким человеком. Считать его своим отцом. Это выше моих сил.
Он идёт принять душ – после прогулки с Айсом и ужина это кажется разумным. Я остаюсь в гостиной… Сажусь на пол, начинаю играть со щенком. Айс радостно прыгает вокруг, лижет мне руки, пытается ухватить край свитера. Его беззаботность на мгновение отвлекает меня, заставляет улыбнуться…
– Кто здесь сладкий пирожок? Ты… Ты, конечно…
Он подставляет округлившееся после ужина пузико, виляет хвостом. Такой забавный, просто прелесть… И мне понравилось, как Анжей защищал его. Это именно то, что я увидела в его глазах и поведении. Он готов был буквально разорвать отца за свою собаку…
– Твой папа пошёл мыться… А он вообще тебе папа? Наверное, да… – хихикаю, а он довольно тявкает в ответ…
Но вдруг я слышу резкий звук, как звон разбитого стекла, доносящийся из ванной… Сердце замирает, а потом начинает биться в бешеном ритме. Я резко вскакиваю на ноги, и бегу туда… К нему…
Дверь открыта, слава Богу. Он никогда не замыкается, видимо, потому что привык жить один... Захожу и вижу, что он сидит на бортике ванны, а его кулак весь в крови – по коже стекают алые капли. Осколки зеркала рассыпаны по полу, блестят в неоновом освещении. Он смотрит куда-то в сторону, лицо бледное, напряжённое. Даже не поднимает головы, когда я прихожу…
– Анжей… – шепчу я, и в груди всё сжимается от боли за него.
Он поднимает глаза, замечает меня и отводит взгляд.
– Извини, – тихо говорит он, сглатывая.
Я не отвечаю. Просто подхожу, опускаюсь перед ним на колени и обхватываю его лицо ладонями. Он вздрагивает, будто только сейчас осознаёт, что я здесь.
– Я ведь рядом, – шепчу, глядя ему в глаза. – Анж… Я рядом. Прошу тебя, не надо держать всё в себе. Ты не один…
Осторожно беру его руку, осматриваю порез. Кровь так и сочится... Я тут же лезу по шкафам, нахожу аптечку под раковиной, достаю перекись, бинты. Аккуратно смываю кровь с его кожи. Он молчит, но я чувствую, как дрожат его пальцы.
Когда рана обработана и перевязана, он наконец смотрит на меня с болью, усталостью и какой-то отчаянной нежностью… Мне трудно дышать…
– Как ты это делаешь? – хрипло спрашивает он. – Как ты можешь оставаться такой… такой светлой после всего?... Такой нежной…
– Потому что я люблю тебя, – отвечаю просто. – И хочу, чтобы ты знал, что бы ни случилось, я буду рядом…
Он протягивает здоровую руку, проводит пальцами по моей щеке. В этом прикосновении и благодарность, и облегчение, и что-то ещё, что заставляет моё сердце биться чаще… Я ответно смотрю и тянусь к его губам…
Мы целуемся сначала осторожно, будто пробуя друг друга на вкус, потом всё настойчивее. Его губы горячие, требовательные, колючие... Я чувствую, как напряжение, сковывавшее его тело, постепенно уходит, как он становится другим в моих объятиях… Эта твёрдость другого плана…
Анжей поднимается, тянет меня за собой. Буквально рывком приподнимает моё тело над полом, и мы оказываемся в душевой кабине. Тёплая вода льётся на нас, смывая остатки тревоги и боли, попадая прямо на одежду... Он прижимает меня к себе, целует шею, плечи, сдирает всё поочередно – кофту, штаны, которые уже облепили тело… Шепчет что-то – я не разбираю слов, но это и не нужно. Его голос, его прикосновения говорят больше, чем любые фразы. Розовая вода уплывает в сток…