Чтение онлайн

Похоже, председатель посчитал точно так же, хотя истолковал её минутный ступор ошибочно:

– Не беспокойтесь, всё будет хорошо - точнее, так, как нужно. Ну, и вы заходите, если что.

И на прощание обнял её.

Это было так неожиданно, что Алеся не сразу сообразила, что произошло. И когда взволновалась и рванулась, чтобы прижаться сильнее - как назло, проснулась. Скорее всего, от удивления.

Глава восьмая

Кривое зеркало

– Ты какая-то спокойная, - заметил капитан, дожёвывая котлету.

Они обедали в министерской столовой.

– Это временно, - фыркнула Алеся.

У неё-то уж найдутся поводы. Сам же он как-то не выдержал и заявил, что она может "прикопаться на ровном месте". А потом неосторожно сказанул о связи физиологии с эмоциями. Алеся бурно возмутилась, как озабоченная феминистка, - Батура исправился и сказал, что ей стоит проверить щитовидку - чуть не половина белорусов страдает от всяких нарушений!
– "ну, или ещё что-то там". Вполне предсказуемо она послала его к чёрту.

Но сейчас Алесю на самом деле не раздражали мелочи и не травмировали обстоятельства. Удивительно. Назвали даты расформирования особого отдела, предложили должность военного переводчика - лейтенант Стамбровская с мягкой улыбкой покачала головой и сказала, что уходит на гражданку. Сорвалась продажа трёх картин - она вздохнула и пожала плечами: торговлю персональными чудодейственными решениями никто не отменял.

И так далее. Это напоминало если не умиротворение, то сосредоточенность. Она как бы направила силы в другое русло, и жизненным коллизиям уже не отдавала таких мощных переживаний.

Будто увернулась в воздушный кокон. Зато её странички в соцсетях пестрели стихами и миниатюрами - свежими, безудержными, иногда даже с быстрыми графичными зарисовками. "Эк её понесло, вся в творчестве!" - писал капитан Владе. Он теперь докладывал Владе, что их общая подруга делает и как поживает. Коллеги ведь, как-никак. Хотя ведь и виделись они теперь только на службе.

Влада наткнулась на неё в Национальной библиотеке, внезапно, но вполне ожидаемо: а почему бы там не повстречаться двум культурным людям?

Раньше Библиотека размещалась в самом центре Минска и занимала большое здание в стиле классицизма, светло-серое с белыми колоннами. Его обступали клёны; осенью они очень живописно золотились. Рядом бродили студенты - не обязательно пришедшие за книгой, просто скверик им очень нравился.

Но десять лет назад князь Вацлав развернул стройку века на востоке столицы и посадил на берег Слепянского канала бело-прозрачное космическое сооружение. Ночью его корпус ещё и светился всеми цветами радуги.

Влада в плане стиля была жутким консерватором. Ей было сложно привыкнуть к стерильному новомодному строению. Но со временем и она благосклонно решила, что в нём что-то есть.

Она увидела Алесю, когда та шла навстречу по закруглённому, как в шаттле, коридору. Одета была в свой любимый чёрный китель, только не с юбкой, а с плотными чёрными рейтузами и сапогами-чулками на плоской подошве - точь-в-точь имперский офицер из "Звёздных войн"!

Простое "Привет" произвело на неё странный эффект: Алеся вздрогнула, чуть не уронила книги и суетливо заулыбалась. Влада просто не верила, что она работает в какой-то там специальной инстанции. Разве такая должна быть у человека реакция, если он хоть чему-то обучен?

Они прогуливались по переходам "космической" библиотеки особым, дружески-замедленным шагом, и беседовали. Рассказывали о своих делах. Влада пожурила, что не надо пропадать без вести на полтора месяца, Алеся полушутя повинилась и дала честное слово, что не будет. Книги она прижимала к себе, держала как-то неудобно, неприметно. Но Владе всё равно удалось прочесть на корешке: "Дзержинский. Жизнь, мысль, служение".

Она помрачнела. Алеся заметила и замолчала, неловко скомкав конец фразы.

Влада указала на книги и произнесла:

– Слушай, Лесь, заканчивай ты с этой мурнёй.

"Притяжение". Это слово всплыло у неё в голове, будто записанное перед глазами. Стало жутко. Она помнила, что такое зловещие потусторонние козни. А Алеся... Она не представляет, в какие лезет дебри.

– Это не то, что ты подумала, - кашлянув, возразила Стамбровская.

И фраза эта звучала бы смешно, если б речь не шла об опасности.

Влада вздохнула:

– Да, я прекрасно понимаю, что вмешиваюсь в твою богатую внутреннюю политику. Просто то, что ты рассказала о своих похождениях на Лубянке - это ж не шуточки из маршруточки! Это очень тёмные материи. Если не сказать, чёрная дыра. И она запросто может кого-либо сожрать.

– Может, присядем?

Влада поджала губы. Неужели речь пойдёт о чём-то настолько сногсшибательном?
– в плохом смысле причём. Они уселись на светлый обтекаемый диван, под сень раскидистого экзотического растения.

– Так, давай по порядку, - примирительно начала Алеся.
– Ну вот столкнулся ты с чем-то неизвестным и, возможно, опасным - и что? Необязательно кидаться в омут с головой, особенно если она есть, а вот исследовать для понимания - дело другое.

Влада слушала, сдвинув брови, а рукой рассеянно трогала увесистый гранитный шар в фонтанчике: он медленно вращался под напором воды. Она считала эти фонтаны дурацкими, но не потрогать шарик, оказавшись рядом, просто не могла.

– И что же ты собралась исследовать?

– Параллельность. Вариации сценариев.

Влада хмыкнула. Недоверчивость пока не рассеялась, но глаза заблестели любопытством, а рот расползся в улыбке:

– Так ты, значит, решила сравнить двух товарищей? И решить, кто был более припыленным?

– Нет, ну явно не здешний!
– рассмеялась Алеся.
– Но вот совпадения, они всегда интригуют.

– Это да, - покачала головою Влада.
– Надеюсь только, что ты, ну это... останешься в рамках аналитического подхода. Ну то есть не будешь уж очень проникаться, - мягко закончила она.

– Феликс Эдмундович не входит в число моих фаворитов, - уклончиво произнесла Алеся.

Более того, она его и не замечала до недавнего времени. Их новые общаги в годы учёбы находились по адресу проспект Дзержинского, восемьдесят семь. В её родном городе тоже была одноимённая улица, и автобусы ходили "на Дзержинку". Стоп, да у неё даже была соседка-четверокурсница родом из города Дзержинск! Имя железного Феликса рассеялось в воде и почве, как радиация, и казалось абсолютно незаметным, привычным, как вода в лужах и воробьи на улицах.