Чтение онлайн

Мой тон лёгкий, почти шутливый, но под ним — что-то острое, как лезвие. Я хочу услышать её, хочу понять, что было с ней эти два года, почему она искала меня, почему её глаза до сих пор смотрят так, будто я — ответ на какой-то её вопрос. Я отпиваю виски, чувствуя, как оно обжигает горло, и жду, пока она заговорит.

Елена смотрит на бокал, её пальцы скользят по его краю, будто она собирается с мыслями. Она делает глубокий вдох, и её голос, когда она наконец говорит, звучит тише, но твёрже, чем я ожидал.

— Поживала… — она запинается, её взгляд падает на стол, но потом она поднимает глаза, — Жила, как могла. После Кахраманмараша вернулась в свой городок. Долгая реабелитация, психологи, психиатры. — она усмехается и опускает глаза — Тяжело приходилось первое время.

Я молчу, а она продолжает.

— Родители, подруга помогали как могли, но любой грохот, шум, заставлял вздрагивать и снова впадать в истерику. В общем год выдался тяжелым, но потом все же вышла на работу, и оказалось это то что мне было нужно, а когда поняла что топчусь на месте, переехала сюда, решение совпало с переводом.

— Ты всё это время только работала? — спрашиваю, и мой голос звучит удивлённее, чем я ожидал. Я наклоняюсь чуть ближе, и смотрю на неё, пытаясь поймать её взгляд. — Я ожидал услышать, что встретила любимого человека, вышла замуж, родила ребёнка.

Она пожимает плечами, её губы кривятся в лёгкой усмешке, но в глазах мелькает что-то — то ли раздражение, то ли усталость.

— Два года прошло, а не десять лет, Волков, — бросает она, и её голос становится чуть резче, но в нём всё ещё есть тепло, как будто она не хочет ссориться. Она отпивает виски, морщась, и ставит бокал на стол с лёгким стуком.

Я усмехаюсь, не сдержавшись, и откидываюсь на спинку стула, крутя свой бокал в руке.

— Ну так тебе и не восемнадцать, чтобы тянуть с этим, — говорю, и мой тон лёгкий, почти поддразнивающий, но я внимательно слежу за её реакцией. — Часики-то тикают.

Её глаза вспыхивают, и на секунду мне кажется, что она сейчас запустит в меня чем-нибудь — бокалом, например. Но вместо этого она фыркает, качая головой, и её губы растягиваются в настоящей улыбке, той, что я помню ещё с Турции — чуть дерзкой, но тёплой.

— Серьёзно? — говорит и приподнимает бровь. — Часики? Это ты мне сейчас про возраст решил напомнить? — Она наклоняется ближе, её зелёные глаза блестят в полумраке бара, и я чувствую, как её взгляд цепляет меня, как крючок. — А ты сам-то что? Где твоя жена, дети, уютный домик с собакой?

— Я не создан для уютных домиков, Лен, — отвечаю, и мой голос звучит спокойно — Собаки, дети, ипотека — это не моё. Ты же знаешь.

Она смотрит на меня, её улыбка медленно угасает, и в её глазах появляется что-то серьёзное, почти печальное. Она откидывается на спинку стула, скрестив руки, и её взгляд скользит по моему лицу, будто она пытается найти в нём ответы.

— Знаю, — говорит она тихо, почти шёпотом. — А еще знаю, что не каждая женщина захочет ждать того кто постоянно на грани жизни и смерти живет. Я бы не смогла.

— Это одна из причин, почему у меня никого нет.

Я отпиваю виски, чтобы прогнать ком в горле, и ставлю бокал на стол, глядя на неё.

Она хмыкает, её губы кривятся в лёгкой усмешке, но в глазах мелькает что-то — то ли сочувствие, то ли вызов.

— Ладно, нет мужа, — продолжаю я, и мой тон становится чуть легче, почти поддразнивающий, хотя внутри всё напряжено. — Но парень-то быть должен.

Я не знаю, почему говорю это, но слова вырываются сами. В груди кольнул укол ревности, острый и неожиданный, как осколок. Если она сейчас скажет, что у неё кто-то есть, я не уверен, что смогу сидеть тут, как ни в чём не бывало, попивая виски и делая вид, что мне плевать. Я стискиваю бокал чуть сильнее, ожидая её ответа, и чувствую, как пульс бьёт в висках.

— В моём случае — бесполезная трата времени, — говорит она, и её голос звучит ровно, почти равнодушно, но в нём есть лёгкая дрожь, как будто она выбирает слова с осторожностью. — Замуж я не хочу, секс мне не нужен, тогда и в парне необходимости нет.

Я мысленно выдыхаю, чувствуя, как напряжение в груди чуть отпускает. Она одна. И, чёрт возьми, я не должен так радоваться этому, но радуюсь. Мой взгляд скользит по её лицу — по её бледной коже, по лёгкому румянцу, который проступает на щеках, — и я понимаю, что она говорит правду. Елена не из тех, кто играет или врёт, чтобы казаться лучше. Она всегда была слишком настоящей.

— Не одиноко? — спрашиваю, и мой голос становится тише, почти мягким, хотя я стараюсь держать дистанцию.

Она замолкает, опуская глаза. Её пальцы перестают теребить край свитера, и я вижу, как её щёки начинают краснеть — медленно, почти незаметно, но я замечаю. Она закусывает нижнюю губу, и этот жест, такой простой и невинный, бьёт по мне, как молния. Я чувствую, как кровь приливает вниз, как член моментально твердеет, упираясь в брюки, и мысленно ругаю себя. Чёрт. Не время и не место. Я сжимаю челюсть, стараясь взять себя в руки, и отпиваю ещё виски, надеясь, что холод стекла и вкус алкоголя вернут меня в реальность.

— Иногда да, — говорит она наконец, её голос тихий, почти шёпот, и она всё ещё не поднимает глаз. — Но… я привыкла. Работа, переезд, новые люди — это заполняет пустоту. А остальное… — она пожимает плечами, но её движения резкие, как будто она пытается отмахнуться от чего-то большего. — Остальное просто не так важно.

Я смотрю на неё, и её слова, её поза, её покрасневшие щёки — всё это врезается в меня, как осколки. Она говорит, что привыкла, но я вижу, что это не вся правда. Елена, с её упрямством и огнём, не из тех, кто легко сдаётся одиночеству. Но она здесь, сидит напротив меня, и её взгляд, когда она наконец поднимает глаза, цепляет меня так, что я почти забываю, как дышать.

— Иди сюда — говорю еще слышно и она хмурит брови будто не понимает, что я от нее хочу — Сядь рядом Лен.

— Я и так сижу рядом с тобой.

Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и шумно выдыхаю, пытаясь прогнать напряжение, которое сжимает грудь. Чёрт, она всегда умела выводить меня из равновесия. Я открываю глаза и смотрю на неё, не отводя взгляд, чтобы она поняла — я серьёзен.

— Ты сидишь напротив, — говорю медленно, почти по слогам, и мой голос становится твёрже. — А я прошу сесть рядом со мной.

Её глаза расширяются, и на секунду мне кажется, что она сейчас фыркнет или скажет что-нибудь резкое, чтобы отмахнуться. Но она молчит, её губы чуть приоткрываются, и я вижу, как её щёки снова розовеют, почти незаметно в тусклом свете бара. Она отводит взгляд, её пальцы теребят край свитера, и я чувствую, как моё сердце бьётся быстрее, ожидая её реакции.

— Артём, — начинает она, и её голос дрожит, но она быстро сглатывает, будто берёт себя в руки. — Что ты задумал?

— Ничего не задумал, — отвечаю я, и это почти правда. Я сам не до конца понимаю, что делаю, но знаю, что не хочу больше держать дистанцию. — Просто хочу, чтобы ты была ближе. Это так сложно?