Чтение онлайн

Курбатовъ поджалъ губы и опять распустилъ ихъ, чтобъ выпить меду. Выпивъ, сказалъ: — Безъ ума жить нельзя. Теперь все по планту разнесутъ и видна.

— Да чего по планту, — сказалъ Щетининъ.

— А того, что не твого ума дло.

— Моего, не моего. (Межъ нихъ была враждебность, обыкновенная между сватами.) Ты пузо то отростилъ небось не на Нмца, а на Русскаго.

— Нтъ слова, а когда Царь умне насъ съ тобой. —

Щетининъ вспыхнулъ, красное лицо въ блой бород.

— Царь! — сказалъ онъ. — Быть ему здорову, — и выпилъ.

— Царь младъ! — Хованскій махнулъ отчаянно рукой. —

— А и младъ, не младъ, намъ его не судить, намъ за него Богу молить, что онъ насъ кормитъ, насъ учитъ, дураковъ. Ты сына отдалъ и думаешь бяда. Да скажи мн Царь батю[шка]: отдай сына. Возьми. Сейчасъ двоихъ отдамъ. Любаго, а то всхъ бери. Я ни живота, ни дтей175 не пожалю, да не къ тому рчь. Ты говоришь, — теб нмцы наболтали, а ты и брешешь, что въ Московскомъ полку силы нтъ. Ну выходи, кто, — ей Демка, давай Аргамака.

Демка побжалъ къ повозк. Аргамакъ лъ овесъ, куснулъ Демку и, когда понялъ, повернулся, взмылъ хвостомъ и заигралъ съ визгомъ.

— Накладывай сдло.

— Да съ кмъ же ты биться будешь? — сказалъ Курбатовъ, подсмиваясь.

— Выходи, кто хочетъ. Да пей же. Кушай, Князь, Гришка, подноси. (сыну.) Сынъ поднесъ.

Старое и новое.

1.

Въ конц 1693 года, (3) Ефремовскій помщикъ Князь Иванъ Лукичъ Щетининъ получилъ приказъ государевъ, явиться на службу подъ Москву къ новому году, 1-му Сентября съ тми людьми, лошадьми и съ тмъ оружіемъ, съ какимъ онъ записанъ былъ въ разрядномъ Ефремовскомъ списк.

Въ Ефремовскомъ разрядномъ списк Иванъ Лукичъ былъ записанъ такъ: «Князь Иванъ, Княжъ Луки сынъ Щетининъ, служитъ съ 176 года, 27 лтъ, былъ на службахъ и раненъ, крестьянъ за нимъ 132 двора. На Государевой служб будетъ на Аргамак въ саадак, (2) съ саблей да пара пистолей. Съ нимъ будетъ 8 лошадей простыхъ; да съ огневымъ боемъ, съ пищалями 10 человкъ, да въ кошу (1) 7 человкъ».

Былъ слухъ, что собираютъ войско опять въ Крымъ на Татаръ, и много помщиковъ отписывались больными и отплачивались деньгами, чтобъ не идти въ походъ. Но Князь Иванъ Лукичъ, хоть и много было дла въ деревн, хоть и копны не вс еще свезены были, какъ получилъ приказъ, такъ сталъ собираться, приказалъ свое имнье старшему сыну съ Княгиней и день въ день, въ срокъ пришелъ къ Москв со своими лошадьми, людьми и обозомъ. И привелъ съ собой Кн. Иванъ Лукичъ, мало того, вполн всхъ людей и лошадей по списку, но лишнимъ привелъ своего середняго любимаго сына Никиту на Аргамак съ саблей, ружьемъ и пистолетами. Молодой Князь Никишка, какъ его звалъ отецъ, за то и былъ любимцомъ отца, что такой же былъ удалый, какъ и отецъ, и, хоть только весною женатъ, упросилъ отца взять его въ походъ съ собою. Въ Москв старый и молодой Князь явились на смотръ въ Преображенское село къ Ромодановскому Князю.

И Ромодановскій хотлъ записать Щетининыхъ въ роту къ Нмцу Либерту, но Кн. Иванъ Лукичъ черезъ холопа Князя едоръ Юрьича Ромодановскаго упросилъ не записывать къ Нмцу, а записать къ боярину Кн. Борисъ Алексевичу Голицыну и послалъ черезъ холопа въ гостинецъ Кн. едору Юрьевичу выношеннаго благо сокола.

Въ Москв Князь Иванъ Лукичъ простоялъ 3 недли у свата Кн. Ивана Ивановича Хованскаго и съ сыномъ ходилъ къ роднымъ и знакомымъ на площадь и на Красное Крыльцо и видлъ патріарха и Царя Ивана Алексевича и потомъ видлъ, какъ Царь Петръ Алексичъ возвращался изъ Архангельска. 23 Сентября въ воскресенье они ходили смотрть, какъ солдатскіе полки, подъячіе и стольники конные прошли черезъ Москву въ полномъ убор съ знаменами и пушками, съ своимъ воеводой боярин[омъ] И. И. Бутурлинымъ Черезъ три <дни>, слышно было, что Иванъ Ивановичъ Бутурлинъ будетъ называться Польской Король, и все его войско — Поляки и что съ нимъ то будетъ война; воевать будетъ Ромодановскій едоръ Юрьевичъ съ потшными войсками и съ дворянскими ротами, съ тми, въ которыя записаны были Щетинины, отецъ съ сыномъ. 26-го въ праздникъ Іоанна Богослова велно было собраться всмъ въ Преображенское село подъ Москвою.

Оттуда пошли вс въ походъ, тоже черезъ Москву, <по Мясницкой улиц>. Щетининымъ съ людьми пришлось хать за ротой Тихона Никитича Стрешнева, а позади ихъ хала рота Князя Лыкова. Ратныхъ людей было такъ много, что, когда шли по середин Мясницкой улицы,176 то впередъ поглядишь, до самаго Китая города все конные во всю улицу, и назадъ поглядишь, — конца не видно. Старый Князь, хоть и 23 года не былъ въ Москв — съ тхъ поръ какъ его сослали въ вотчины при Цар Алекс Михайлович, все, что онъ видлъ въ Москв и теперь въ войск, было ему не въ диковину. Хоть и было новаго много теперь, чего онъ не видывалъ прежде, онъ уже прожилъ 6 десятковъ и видалъ всячину. Старому умному человку ничто не удивительно. Старый умный человкъ видалъ на своемъ вку много разъ, какъ изъ стараго передлываютъ новое, и какъ то, что было новое, опять сдлается старое, потому въ новомъ видитъ не столько то, почему оно лучше стараго, не ждетъ, какъ молодые, что это будетъ лучше, а видитъ то, что перемна нужна человку. Но для Никишки Щетинина177 все, что онъ видлъ въ Москв, было удивительно, и Клекотокъ, село отцовское, гд онъ родился и выросъ и былъ первымъ человкомъ, казалось, все сре и меньше и хуже, чмъ дольше онъ былъ въ Москв. Теперь у него глаза разбгались. Ихъ было въ рот 120 дворянъ, а ротъ такихъ дворянскихъ въ ихъ войск было 20 и, куда онъ ни смотрлъ, — впередъ ли, назадъ ли, вокругъ себя, — рдкіе были хуже убраны, чмъ онъ съ отцомъ, половина была имъ ровня, а большая половина были много лучше ихъ. Они съ отцомъ хали въ середин перваго ряда. Подъ отцомъ былъ приземистый, толстоногій, короткошеей чубарый Бахматъ. Бахматъ этотъ былъ первая лошадь по Ефремову. Никишка по первозимью прошлаго года забилъ съ него двухъ волковъ, не было ему устали, и скакалъ онъ хоть и не такъ прытко съ мста, какъ тотъ Аргамакъ, который былъ подъ нимъ, но скакалъ ровно, не сдавая на 40 верстъ. Но Бахматъ хорошъ былъ въ Клекотк, а тутъ подъ отцомъ не было въ немъ виду. Даже самъ отецъ — хоть молодцовате его и не было старика, мелокъ казался наравн съ Хованскимъ Княземъ, который халъ рядомъ на тяжеломъ сромъ, въ яблокахъ, польскомъ кон, въ тяжелой узд съ серебреной наузой, съ махрами и гремячими чепями въ поводьяхъ.

Аргамакъ блесо буланый, на которомъ халъ самъ Никишка, казался мельче, глядя кругомъ. Особенно впередъ себя на Бориса Алексевича Голицына, который халъ впереди лошади на дв на бломъ фар въ тигровомъ чепрак и съ золотыми махрами. Самъ Борисъ Алексевичъ былъ въ собольей шуб, крытой си[нимъ] бархатомъ, и золотая сабля гремла у ногъ. Но не столько Кн. Борисъ Алексевичъ, сколько одинъ изъ его держальниковъ. Ихъ было 12-ть, сколько на этаго держаль[ника], было завидно Никишк. На короткихъ стременахъ, на буромъ ногайскомъ кон, съ карабиномъ золоченымъ, удалъ былъ. —

Когда вышли за Симоновъ монастырь, увидали поле и мостъ на рк. У моста стояли пушки и палили на ту сторону; съ той стороны палили тоже. Закричали что-то, потомъ въ дыму велли скакать и Борисъ Алексевичъ отвернулъ въ сторону, и вс поскакали, смяли стрльцовъ и перескочили за мостъ.

Тогда закричали назадъ, и видно было, какъ стрльцы пошли въ крпость. Посл поля стали таборомъ у Кожухова.178 Подъхалъ обозъ, и Щетинины стали въ повозкахъ у лска рядомъ съ пов[озками] Хованскаго Князя. На другой день опять была война. И такъ шла эта война 3 недли. 6 Октября воскресенье дали войскамъ роздыхъ.

179‹Было дло въ самый разгаръ страднаго времени.

Старымъ людямъ мало спится, много думается.180 Анна Тихоновна Княгиня ужъ давно не спала.

Уборка запоздала отъ дождей, и все подошло разомъ. Не успли убраться съ рожью, ужъ подошелъ овесъ, подсохъ въ 3 дня и бжалъ такъ, что только по зарямъ надо было убирать его. А тутъ ржаные снопы надо было довозить, разставлять, молотить, убирать землю подъ посвъ и сять. А тутъ и луга подкошенные дожидались уборки. Все подошло разомъ и народъ работалъ дни и ночи.

Только занялась заря и потухла золотая утренняя звздочка, задымило, забагровло на восток, освтилась земля и подулъ заревой втерокъ, и старики и старухи стали подниматься.

Въ 1668 году Астраханскій воевода181 Апраксинъ, М[атвй] В[асильевичъ] возвращался въ Москву. Изъ Саратова Воевода похалъ сухимъ путемъ. Недалеко отъ Пензы на него напали Башкирцы, разогнали и перебили его людей и его убили. — Тло подняли, сложили куски въ гробъ и привезли въ Москву къ молодой вдов. Остались 4 дтей — сиротъ: 4 мальчика, Андрей, Никита, едоръ и Петръ да 5-ымъ вдова182 осталась беременна и въ ту же зиму родила двочку Марфу.

Крестилъ двочку Матвевъ, Артамонъ Сергевичъ и Лопухина боярыня. Вдова выростила дтей, только одинъ Никита умеръ, и дожила радости въ 1682 году. Когда овдовлъ Царь едоръ, на смотръ невстъ къ Царю повезли и ея дочь, 15 лтнюю красавицу Марфу. Никто не думалъ, чтобы Царь выбралъ Марфу: она была дробна и мелка; но Царь полюбилъ ее и женился на ней. — Женился онъ на ней въ Феврал, а въ Апрл умеръ. И осталась183 молодая царица ни двка, ни баба, ни матерая вдова, такъ что и мать за сыновей радовалась, что они черезъ сестру попали въ силу, а дочь жалла больше, чмъ прежде. —