Да просто подышать…Как чудно дышится такими вечерами!Посмотришь вдаль – и глаз не в силах оторвать.Где ты найдешь, лентяй, такую благодатьТам, в ваших городах, за душными стенами?Черемуха в цвету, сирень уж отцвела.И тишь и сон вокруг; не прожужжит пчела,Не шевельнется лист, – всё мирно отдыхает,Всё нежится в волнах душистого теплаИ звездной ночи ждет и день благословляет!
Сын
Отец, да ты – поэт!
Отец
А как тебя назвать,О мой премудрый сын? Иль, может быть, ОпятьИз пыли прошлых лет вы воскресили модуС плеча трунить над всем, всё гордо отрицать,Звать бредом красоту и презирать природу?Когда-то в юности и сам я был таков:Носились в воздухе тогда идеи эти, –Но мог ли думать я, что старый прах отцовВ упорной слепоте наследуют и дети.
Мертва душа моя: ни грез, ни упованья!Как степь безводная, душа моя мертва,И только, как и встарь, над тайной мирозданьяВ работе тягостной пылает голова.Вопросы жгут меня, и нет им разрешеньяИ нет конца. Как цепь, звено вслед за звеном,Кипят в груди они, и тяжкие сомненьяВстают в мозгу моем усталом и больном.
Смирись, – шептал мне ум холодный, –Ты сын толпы – живи с толпой…К чему в темнице гимн свободный,К чему вакханке стон больной?..Ты проповедуешь в пустыне,Ты от языческих боговК иной, враждебной им святынеЗовешь фанатиков-жрецов…
Мы выплыли в полосу лунного света,И весла невольно упали из рук,Так чудно дышала природа вокругВсей прелестью ночи, всей негою лета!Знакомое место едва мы узнали;Как в сказке, волшебно горела река,Как в сказке, о чем-то пугливо шептали,Дрожа и колеблясь, кусты лозняка,А там, в отдаленьи, мелькало огнямиСело сквозь прозрачную зелень садов,И мельница резко чернела крылами,И слышались песни и гул голосов, –Был праздник… Чу! низко, над самой водоюКулик просвистал – и опять тишина.Что ж смолкнул наш хор? Пусть широкой волноюПрокатится песня, тиха и стройна.
Есть у свободы враг опаснее цепей,Страшней насилия, страданья и гоненья;Тот враг неотразим, он – в сердце у людей,Он – всем врожденная способность примиренья.Пусть цепь раба тяжка… Пусть мощная душа,Тоскуя под ярмом, стремится к лучшей доле,Но жизнь еще вокруг так чудно хороша,И в ней так много благ и кроме гордой воли!
Ты сердишься, когда я опускаю руки,Когда, наскучивши напрасною борьбой,Я сознаю умом, как бесполезны звуки,Рожденные моей страдальческой душой.Ты говоришь мне: мысль не может дать спасенья:Давно бессильная и смолкнуть и сиять,Мысль – цепь невольной лжи, круговорот сомненья,И ей из хаоса пути не указать.Да, ты права, мой друг. Пойти на зов страданья,Смотря в лицо ему, свой ужас превозмочьИ молвить без тревог, без дум и колебанья:«Ты знаешь истину и должен ей помочь!»Не веря в гордый ум и тщетно не стараясьРешить вопрос «к чему», жить чувством и душой,Всей силою любви, всей страстью отзываясьНа каждый братский зов, на каждый стон больной!
Певец, восстань! Мы ждем тебя – восстань!. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Не бойся, что вокруг – глухая тишина,То – тишина перед грозою…Она не спит, твоя родная сторона,Она готовится к решительному бою!Все честные сердца кругом потрясены…Растет народный гнев, как буря в океане…И пусть пока враги беспечны и сильны,Их пир – безумцев пир на пышущем вулкане!Пускай же песнь твоя, как отдаленный гром,Грядущую грозу свободно возвещает,Звучит пророчеством и с гордым торжествомВрага язвит и поражает!..
В больные наши дни, в дни скорби и сомнений,Когда так холодно и мертвенно в груди,Не нужен ты толпе – неверующий гений,Пророк погибели, грозящей впереди.Пусть истина тебе слова твои внушает,Пусть нам исхода нет, – не веруй, но молчи…И так уж ночь вокруг свой сумрак надвигает,И так уж гасит день последние лучи…Пускай иной пророк, – пророк, быть может, лживый,Но только верящий, нам песнями гремит,Пускай его обман, нарядный и красивый,Хотя на краткий миг нам сердце оживит…
Нет, я лгать не хочу – не случайно тебяЯ суровым упреком моим оскорбил;Я обдумал его – но обдумал любя,А любя глубоко – глубоко и язвил.Пусть другие послушно идут за толпой,Я не стану их звать к позабытым богам,Но тебя, с этой ясной, как небо, душой,О, тебя я так скоро толпе не отдам!..Ты нужна… Не для пошлых и низких страстейТы копила на сердце богатства свои, –Ты нужна для страдающих братьев-людей,Для великого, общего дела любви.
Часто ты шепчешь, дитя, засыпаяВ теплой и мягкой кроватке своей:«Боже, когда же я буду большая?..О, если б только расти поскорей!Скучных уроков уж я б не учила,Скучных бы гамм я не стала играть:Всё по знакомым бы в гости ходила,Всё бы я в сад убегала гулять!»С грустной улыбкой, склонясь за работой,Молча речам я внимаю твоим…Спи, моя радость, покуда с заботойТы не знакома под кровом родным…Спи, моя птичка! Суровое время –Быстро летит, – не щадит и не ждет.Жизнь – это часто тяжелое бремя,Светлое детство как праздник мелькнет…Как бы я рад был с тобой поменяться,Чтобы, как ты, и резвиться и петь,Чтобы, как ты, беззаботно смеяться,Шумно играть и беспечно глядеть!