Чтение онлайн

– Ты его знаешь?
– удивилась я.

Конопатый эльфенок остановился удивленно и закивал.

– Это Бресс, мой друг.

Вот тебе и на.

Я поманила девочку пальцем.

– Он же МакДауэлл, - прошептала я ей в самое лицо лукаво.

Рони пожала плечами.

– Он человек. Ты же сам говорил. И смешной очень.

Меня разнесло улыбкой по всему лицу. Нет, ну как она ухитряется такой солнечной быть?

– Сегодня даешь концерт, менестрель! Все собираются послушать!
– продолжал орать Бресс.
– А плохо сыграешь, так лэрд тебе кишки вырежет.

Миленькая альтернатива. Я усмехнулась.

– Посмотрим, - махнула и я рукой. Кричать не стоит, еще голос сорву.

Мамочки. Весь клан соберется. Так много слушателей у меня за раз еще не было... Руки сами собой дрогнули.

– А где дядя Тэм, знаешь?
– поймала я Рони, готовую бежать к Брессу, свиньям и так далее.

Она замотала головой.

– Наверное, с дядей Дугом.

Во дела. Что тут за изменения произошли, пока я болела? И чем мне заняться до вечернего концерта с угрозой потери кишок? Я щипнула струну с легкой досадой. Вот, что может быть хуже: собрать себя в кулак, а тебе вдруг приказали подождать.

***Терри

Я проглядел уже эти кривые стены до дыр. Лекарь приходит толочь свои порошки по утрам. Оставляет лекарство, меняет повязку и что-то бубнит. Потом то же самое - вечером. Бородач, как и остальные, он угрюм и, пусть и делает вид, что добрый, я ему не доверяю.

После приходит Рони. Малявка приносит еду. И всевозможные сплетни. Не знаю, куда делся ее страх. Теперь твердит, что МакДауэллы очень даже ничего. Ее новый дружок Бресс дольше всех продержался на соревновании перебрасывания снопов через перекладину - представить только. На их Храмзе были такие развлечения. Канат перетягивали, как и в нашей деревне когда-то. Рони хвасталась, что покаталась на деревянной лошади с грустными глазами. А еще участвовала в выборе лучшего сыра - ходила и пробовала, от тарелки к тарелке. Овсяный, ореховый, с укропом и розмарином.. Зависть брала - я все интересное пропустил. И первый снег тоже. "Адар им поперхнулся, пытаясь поймать снежинку языком". И тайную тропу в замок, по которой наших вели с завязанными глазами.

Обидно.

Один раз Рони водила меня проведать Джона. Потеплело, и выпавший снег растаял в грязные лужи. В них отражалось безупречно голубое небо. Голова кружилась, но уже не так, как вчера. Мир казался весенним, словно ничего и не случилось. У Джона было весело, мы славно посмеялись над мрачным пастухом, а еще Рони рассказала про то, как он глупо влюбился.

Влюбился. Фу.

Когда я обо всем этом думал, мне делалось стыдно. Пусть голова и была, как в тумане, это не оправдание. Отец... Что с ним теперь?.. Тэм сказал, что я сейчас не могу помочь. Пока не поправлюсь. Но в голове все кружилось и кружилось. Я отворачивался к стене и плакал.

– Так вот, где ты обитаешь, - услышал я эхо голоса в коридоре.

Джон!

Я утер щеки поспешно. Гусельник завалился в полутемную комнату с развеселым видом.

– Как дела?
– и присел на край кровати.

Я шмыгнул носом.

– Нормально.

Джон приложил ладонь к моему лбу. Холодная. Заботливый. Папа говорил, что такой была мама. Джон у меня в глазах раздвоился.

– Не переживай, - сказал Джон мягко и погладил меня по волосам.
– Мы скоро пойдем дальше.

– Я...
– эти слезы никак не хотели удерживаться, какой стыд, - Тэм сказал, надо сначала выздороветь... что он меня больше не будет носить... А в голове все равно кружится...

– Еще бы кружится, - возразил Джон.
– Так удариться головой - конечно, будет кружиться. Ты и так молодчина - помнишь, как тогда в лесу ты защищал Рони? Я горжусь тобой!

Ну... чем там гордиться... Так и должно было бы быть... Я - такой.

– А насчет Тэма...
– продолжил гусельник с лукавой улыбкой, - никуда не денется, понесет, если надо. Но только так ты не выздоровеешь - лежишь тут без воздуха и света!

– Но лекарь...

– Лекарь сказал тебе лежать?

– Нет... просто в голове кружится.

– Будешь держать меня за руку и никуда не упадешь. Тебе нужно гулять! Идем.

***

Глава 21

***Терри

Я жмурился от солнца. Думал, тут сейчас и ослепну. А настырный Джон тянул меня за руку куда-то.

– Куда мы?

Настроение с погожим днем не вязалось.

Джон не ответил. Во дворе замка мы постоянно на кого-то натыкались. Людно, как в городе.

– О, это ты, гусельник?
– это был один из тех воинов, что нас притащил сюда.

– С выздоровленьицем!
– толстая тетка полоскала белье в лохани.

– А шуму-то наделал...
– покачала головой старуха в цветастом платке. Старуха развешивала простынь.

– Сыграй нам что-нибудь!
– потребовал парень моего возраста. Сидит на плетне и глазеет на стирку, а замашки, как у мэрского сынка.

– Все вечером, - спешно раскланялся Джон, продолжая меня тащить вперед.

– Белый был, что мой фартук.

– И когда твой фартук был белый, Эдна?

– А в обморок как шлепнулся? Вот на этом самом месте, где я стою!

– Да не на этом, Анн, а вон в том углу, у входа. А сейчас симпатичненький.

– Даже смазливенький...

– Вот бы и пел так же, а! А это тот мальчонка, которого МакАлистер на спине принес..?

– Хиленький совсем.

– Не смеется даже...

До меня добрались. Я поежился. Чего мне смеяться, спрашивается?.!

– Эй, гусельник, ты играй да не забывайся, - грозно вырос перед нами самый молодой из наших пленителей. Я сжал кулак. Тот, который был в ладони гусельника, как оказалось.

– Да ладно, Бресс, и на стену нельзя?
– сощурился Джон.
– Что, - понизил он голос, - тайный ход оттуда начинается?

Бресс почесал затылок и крякнул.

– Мы только на стену заберемся. Ребенку нужен свежий воздух. А его заперли в коморке, как он может выздороветь?!

Это я-то ребенок?!.

– А я уже подумал, что МакДауэллы не такие, как мне рассказывали...
– Джон продолжал причитать о "ребенке" и обвинять всех МакДауэллов вместе взятых в безграничной бессердечности. Все тетки и бабки, что перемалывали Джону косточки по дороге, начали коситься на Бресса, и он уступил. Джон, ликуя, потащил меня наверх по ступеням.

– Идем! Мечтал взобраться на стену замка!

Я смотрел на его заблестевшие глаза с неодобрением. Кто тут еще ребенок... Ступеньки бежали и бежали вверх, и дыхания вовсе не оставалось.

– Фух!
– выскочил Джон наверх и наконец отпустил мою руку.
– Думал, задохнусь!

Не мог с ним не согласиться.

– Ты только посмотри!

Да... от вида захватило дух еще сильней.

Покрытые снегом верхушки гор уменьшались ростом, и глаз в свой плен захватывала широкая река. Она бурлила прямо под стеной Дултара, вырывалась меж деревьев и камней вперед, вниз, к огромной равнине. За осень трава на ней иссохла, на днях ее ударило первым морозом, а сегодня растопили лучи последней щедрости предсамайнского солнца. Пересекая равнину, вода разлеглась зеркалом. Красиво. Даже душа рвется в клочья.