Чтение онлайн

Щеки, мне казалось, сейчас, сгорят.

Джон улыбнулся так, будто я - весна, которая принесла из-за гор солнце.

– Друзья, представляю вам Рони из МакАлистеров! Маленький конопатый эльфенок, - Джон фыркнул, а в зале раздались смешки.
– И ничего нет в этом смешного! Кто скажет, что я не прав... пусть первый бросит в меня камень! Мы представим вашему вниманию хорошо известную "Ярмарку в Скарборо".

Джон подошел к ближайшему столу и, сев на его краешек, положил мандолину на колено. Покрутил колесики у сгиба, струны издавали протяжный крик одна за другой. По залу прошел гул. Я видела восхищенное лицо Анн, прачки, которая обо мне заботилась, маловерие в глазах Бресса - он умеет быть противным и, кажется, с Джоном они на ножах, какая жалость. Грозный интерес в позе самого лэрда и спокойствие дяди Дуга и дяди Тэма - дядя Тэм стоял у стены за лэрдом, и его было почти не видно. А еще сын лэрда - он как Терри, только... намного противнее.

Адар ждал угощений вместе с псами Дултара.

Но вот - Джон взял первый аккорд. И кивнул мне.

Я запотевшими пальцами приложила дудочку к губам. Джон мне подмигнул. Он верил в меня! И мелодия полилась:

На ярмарку в Скарборо когда ты поедешь,Разыщи для меня ту, что живет в тех краях.Любовью моей была она прежде...Розмарин, полынь, петрушка, тимьян.

Дудочка слушалась меня без пререканий. Все-таки, эту мелодию мы с ней и горлицами играли вечно. И даже с Джоном. Он пел и все поглядывал на меня, и от того я взмывала в небеса.

Надо ли говорить... что всем безумно понравилось.

– Еще раз, еще раз!
– кричал противный сын лэрда. Ага. А смотрел так презрительно. И громче всех смеялся, когда Джон назвал меня эльфенком.

– Не сейчас, - улыбнулся Джон спокойно.
– Спасибо, Рони. А теперь... время и вам размять голоса, господа.

Очень жаль... я бы сыграла еще.

– Попозже, - шепнул мне Джон, заметив, то я расстроилась.
– Нельзя давать зрителям все, чего они хотят, иначе тебя перестанут уважать.

И ударил по струнам. Задорно подмигнул куда-то в сторону Бресса и затянул... Каледонский марш! Я его знала почти наизусть, одна из любимых песен дяди Хэмиша и дяди Ле.

МакДауэллы тоже пели эту песню в лесу у костра. Наверное, это песня обо всех нас. Зал ожил - полился эль в кубки, начали притопывать сапоги, даже грозный лэрд со своим сынком заорали любимые мои строки:

Живи, Каледония, вечно!Прекраснее нет страны!

И Джона было почти не слышно. Только лютня извивалась мелодией, будто стрекозы сошли с ума и порхали над лугом. Песня уже закончилась, а струны продолжали бойкую мелодию.

И посыпались требования...

– Про мельникову дочь!

– Менестрель, выпей-ка с нами! До дна!

– Я подхвачу куплет! Про разбойников!

– Да ты о чем, про пиратский клад!

И весь зал гремел, стоял на ушах, и я вместе с ним. Бресс раскраснелся, и мы с ним плясали кейли под историю горного гнома-колдуна, который зарыл клад сто лет назад, а после не мог вспомнить, где он...

И вдруг - Джон накрыл ладонью струны. И на мгновение сделалось тихо. А потом мандолина запела нежно. Как... дева озера.

Давно летит по земле молва.Зеленеет древних холмов трава.Меняют деньги на любовьЗеленые рукава!

Это ведь я тоже умею! Джон кивнул. Я успела подбежать, запыхавшись, вытащить дудочку... И выводить мелодию рядом с чудесным, волшебным фейри Джоном наперекор туманным глазам того сына лэрда. А Терри улыбался.

После нашей песни зал молчал всего несколько ударов сердца. А потом взорвался криками, хлопками и новыми требованиями. Я не заметила, как рядом оказалась Анн.

– Пора спать, Рони.

– Но...

– Пора, - сопротивляться не вышло. Ну, за другую руку она держала Терри, и он смотрел на меня первый раз почти с восхищением, так что... Я упивалась победой и сделала вид, что мне нет до него дела.

Последние крики донеслись из зала:

– Давай, менестрель, еще!

– До последнего стиха!

Джон улыбался так же победно, как я.

***Тэм

Зал сошел с ума. То ли от пива и живой воды, то ли от звуков лютни. Я бы давно ушел. Не выношу таких сборищ, да не хотел бросать гусельницу одну.

Впрочем... я удивился, но даже нравилось сидеть тихонько и присматривать за ней. Наверное, скучаю по овцам.

Мне приходилось слышать разные песни и разные голоса. Мэри обожала орать шанти во всю глотку, голос у нее был звучный, сильный и нежный одновременно. Пение Джона чем-то неуловимо отличалось. Голос у него был хорош, пусть еще и не окреп, но не в том дело. Он пел, как жил. Песня его становилась живой. Он пел... и колдовал. Сам о ом не догадываясь.

– Ну же, менестрель, - прилез изрядно веселый лекарь с кубком, - выпей со мной!

Я подорвался с лавки. Сам не знаю, зачем.

Но Джон взял кубок, отхлебнул пару глотков, утер губы, причмокнув одобрительно, а потом мягко улыбнулся и сказал:

– Благодарю.

И тихо, бочком, пока никто не заметил, усочился из зала.

Я усмехнулся. Проныра. Больше и меня в зале ничего не держит.

***

Примечание автора.

Атмосферу выступления Джона отлично отразит песня Wallace Band "Бродяга-менестрель". Автор бессовестно позаимствовал пару реплик :)

Глава 22

***Джон

Когда я удалилась на пару поворотов по освещенным факелами коридорам, то обернулась, убедившись, что никто не идет следом, привалилась к стене и с облегчением выдохнула. Фух.

Ничем не заплатили, зато ноги удалось унести без потерь. И то счастье... А то я уже не была уверена, что получится.

Впрочем, им понравилось. Им понравилось! Я не струсила, я зажгла весь зал..! Я поднесла ладони к щекам - они горели. Вот оно какое, счастье! Может, конечно, свое дело сделало и виски, но все же...

Где-то послышались шаги. Я поспешно подобралась, одернула мандолину за спиной, и отправилась дальше, как ни в чем ни бывало. Менестрель закончил выступление на сегодня. Ничего в этом нет криминального.

– Гусельник!
– окликнули меня сзади. Голосом, едва ли не в стельку... Я остановилась. Выдохнула. Обернулась и... нос к носу столкнулась с Брессом. Попятилась от неожиданности - да и несло от него изрядно, и взгляд мне его не понравился. Но горец схватил меня за плечи и попытался заглянуть в глаза.