Чтение онлайн

Все засмеялись, а Вася, нисколько не смущаясь, продолжал:

– Второй человек - это, конечно, я сам. Прошу не хихикать, это неприлично! Объяснять свои достоинства, я считаю, с моей стороны будет нескромно. Третий - мой корешок Никита. Свой ум он вам доказал, так что перехожу к четвертому...
– Вася нашел глазами Колю, встретил его умоляющий взгляд: - Четвертый будет Коля! Известное дело, мой второй корешок Коля Кондратьев. Почему? А потому, что сила солому ломит, и вы все его видели в деле на Ватном острове. Я все сказал!

– Еще не все!
– Маруська протиснулась к столу.
– Пятый человек - это я! Можете хохотать, а вот вчера товарищ Сергеев так сказал: женщина-сыщик, говорит, - первая в мировой истории, - это, говорит, главное завоевание Октябрьской революции.

От хохота задрожали стекла. Впрочем, проголосовали все единодушно.

Вечером в комиссариате у Сергеева бушмакинцы получили удостоверения-мандаты и оружие. Всем достались тяжелые, несамовзводные солдатские наганы, а Васе, словно назло, - трехлинейка. Вася пощелкал затвором и лихим движением забросил винтовку за плечо.

– Ничего, - утешил Сергеев.
– Начнете работать - таким оружием разживетесь, что я первый позавидую.

– А что у вас?
– не выдержал Вася.
– Покажите!

Сергеев гордо улыбнулся и вытащил из бокового кармана вороненый кольт 14-го калибра.

– Ф-у-у, - Маруська искривила губы.
– Подумаешь, такой же наган.

Сергеев протянул ей кольт, она взяла его и удивленно воскликнула:

– Наполовину легче!

– Это не главное, - сказал Сергеев.
– Чтобы перезарядить наган, нужно в каждую патронную камору ткнуть шомполом. Я уж не говорю о том, что нужно сдвинуть патронный стопор. А здесь...

Он взял у Маруськи кольт, щелкнул задвижкой, и барабан послушно откинулся влево. Нажал головку экстрактора, и все патроны высыпались в подставленную ладонь.

– Ли-ихо, - протянул Коля.
– Мне бы такой.

– Все будет, - Сергеев спрятал револьвер в боковой карман.
– Требую от вас, товарищи, самой жесткой революционной дисциплины. Вы должны быть готовы к любым неожиданностям. К чему я об этом говорю? Вот получили мы сегодня сообщение - чиновники сыскного обещают устроить новой власти "кузькину мать".

– Очень интересно, - сказал Никита.
– Вроде бы культурные люди, интеллигентные.

– Другое интересно, - заметил Бушмакин.
– В какой, так сказать, форме они намерены это сделать?

...Над притихшим Петроградом опустилась долгая осенняя ночь. Бушмакин затоптал самокрутку и шагнул в темноту. Коля, Вася, Маруська и Никита двинулись следом. Было безлюдно. Обыватели притаились по углам. Электростанция не работала - темень, хоть глаз выколи. Звук шагов гулко отлетал от мостовой, заставляя запоздалых прохожих вжиматься в стены домов: кто их знает, этих пятерых. На Дворцовую площадь вышли со стороны Мойки. Справа, без единого огонька, мрачной глыбой чернел Зимний. Слева на фоне светлого неба плавно изгибалась дуга Главного штаба и министерства финансов. Посредине площади подпирала низкое небо колонна, а на ней - ангел с крестом в руках.

– Это вот и есть этот... как его?
– силился вспомнить Коля.

– Символ царизма, - подсказал Никита.
– Один дурак сказал, а другой повторяет.

– Да не-е-е, - Коля завертел головой.
– Я не к тому. Я о том, что красиво здесь.

Подошел патруль. Вспыхнул луч фонарика, негромкий голос приказал:

– Документы?

Слабый свет выхватил из темноты строгие лица матросов...

– Уголовный розыск, - вслух прочитал матрос.
– Это как же понимать?

– Это вместо сыскного, - сказал Бушмакин.

– Интересное дело, - матрос вернул документы.
– Не зазорно рабочему человеку таким дерьмом заниматься?

– Ишь ты, - недобро протянул Бушмакин.
– Чистюля выискался. Ты вот кто по профессии? Комендор? Кочегар? Кто?

– Минер я, - удивленно ответил матрос.

– А чего же ты не на корабле, а по улицам шляешься?
– ехидно спросил Бушмакин.
– Ну и молчи, коли ума нет!

Пошли дальше. Напротив главных ворот дворца Бушмакин остановился:

– Слышь, Коль. Здесь жил царь. Романов Николай Александрович. Второй. Кровавый.

– Один жил?
– с недоверием спросил Коля.

– Один.

– Плохо это. У нас в деревне у иного крыша над головой валится, а под крышей - пятнадцать душ. Зачем одному человеку столько? Обожраться, что ли, право слово...

– Это ты верно сказал, - кивнул Бушмакин.
– Что было в прежней жизни? Обжорство! А с другого конца - голод. А мы сделаем так, чтобы все были сыты, одеты, обуты и крыша над головой была... И никогда не допустим, чтобы у одних было много, а у других - ничего.

Коля задумался на мгновение:

– Мужики сказывали - царь добра хотел. А все это от управителей. Они от царя правду скрывали и народ мучали.

– А ты, дурак, и поверил, - вмешался Вася.
– Ты раскинь мозгами: ну какая разница между царем и министрами? Один хапал больше, другие меньше, вот и все. А девятое января да Ходынку вместе готовили.

– Кто в России главный, тот во все времена главный вор, жулик и подлец, - поддержал Никита.
– Всегда так было.

– А теперь не будет, - уверенно сказал Бушмакин.
– Теперь народ хозяин. С любого отчет спросим. Пошли, ребята, заболтались.

...Светало. Угловое здание на Гороховой чернело провалами окон. Парадная дверь была не заперта. Вторая дверь, в вестибюле, предательски заскрипела, и все замерли, словно мальчишки, застигнутые на месте преступления.

– Тьфу!
– замотал головой Бушмакин.
– Да что же это мы? Воровать пришли?

– Вы же сами велели тихо, - обиженно заметил Вася.

– Велел не велел, ты меня не одергивай, молод еще!
– рассердился Бушмакин.
– У кого есть спички?

Никита послушно чиркнул спичкой. Красноватое пламя отразилось в огромном зеркале. Маруська подошла к нему и удивленно провела рукой по гладкой холодной поверхности.

– Мне бы такое, - задумчиво сказала Маруська.
– Женщина с таким зеркалом - непобедима.

– Нашла время, - буркнул Коля.

– Глупенький ты. Этого вы, мужики, никогда не поймете.

Вася нашел свечу. Слабый, неверный свет выхватил из темноты часть вестибюля и лестничный марш с ковром, который прижимали к ступеням блестящие бронзовые штыри.

На втором этаже - длинный, уходящий во тьму коридор с десятками дверей по обе стороны.

– "Третье делопроизводство", - прочитал Никита табличку на одной из дверей.