Чтение онлайн

– Господа свободной России!
– рявкнул Сеня, обращаясь к толпе. Инородцы препятствуют нам взять то, что завоевано нашей кровью в результате революции! Какое же это правительство, господа, ежели оно русскому человеку выпить не дает!

Толпа ответила ревом. Сеня взмахнул рукой, и рев стих.

– Когда мы делали революцию, - орал Сеня, - инородцы сидели по щелям! А как сладкое делить - так русским шиш, а им пенки? Ишь, шпионы немецкие! Продали Россию!

– Бей гадов, спасай Россию! Смерть шпионам! Долой!
– начали выкрикивать в толпе.

– Надо было оружие, - с отчаянием сказал Бушмакин.
– Коля! Отступай!

Толпа рвалась к мосту. Коля легко отбросил первую волну нападавших, вторую. И третья волна разбилась о него, словно о волнорез. Перед мостом осталось лежать несколько человек, остальные швыряли камни и грязь, но не решались броситься в следующую атаку.

– А ну, подходи!
– орал Коля.
– Кому жизнь не дорога!

– Господа!
– вопил в ответ Сеня.
– Неужели вы испугались этого фраера? Давите его, гниду!

Толпа снова бросилась вперед. На этот раз натиск был настолько могучим, что Колю, Васю и Никиту выперли на середину моста - словно пробку протолкнули в горлышко бутылки...

– Поджигай!
– отчаянно замахал руками Бушмакин.

– Поджигайте!
– тревожно крикнул Сергеев.

Коля и Никита из последних сил сдерживали толпу. Вася опустился на колени и чиркал спичками. Они ломались одна за другой. Вася в отчаянии оглянулся. И тогда Сергеев бросился вперед, выхватил у Васи коробок и с первого раза, словно у собственной плиты на кухне, зажег спичку.

– Бегите, ребята, - негромко сказал он.

Он подождал, пока мимо проскочили Никита и Коля, и бросил спичку на мост. С ревом взвилось пламя. Давя друг друга, погромщики побежали с горящего моста, начали прыгать в воду. Одежда на Сергееве загорелась. Его повалили, стараясь сбить пламя. Наконец, это удалось, и Сергеев поднялся грязный, закопченный, с обожженным лицом.

– Вроде пронесло, - с сомнением сказал Бушмакин.

– Не думаю, - Сергеев вытащил платок и начал вытирать лицо. Застонал, удивленно посмотрел на Бушмакина:

– Надо же... Не уберегся...

Подскочила Маруська, выдернула из сумки пакет с марлей, протянула Сергееву:

– Промокайте, только не нажимайте.

– Слезет кожа...

– Женщины облезлых еще крепче любят, - заявила Маруська.

– Кто про что, а вшивый про баню, тьфу!
– рассердился Бушмакин. Нашла время.

– Скучный вы человек, - вздохнула Маруська.
– По-вашему, у любви дни и часы, что ли? Сегодня можно, а завтра - перерыв? Нешто любовь - это присутственное место?

– Да будет тебе, - отвернулся Бушмакин.
– Дырка у меня в голове от твоей любви.

Сеня что-то орал на другом берегу.

– Пристрелить его к черту!
– в сердцах сказал Бушмакин.
– У тебя есть наган, чего ждешь?

– Я не призовой стрелок, - сказал Сергеев.
– Могу попасть в другого человека.

– А этот все равно бандит! Туда ему и дорога!

– Я тебе так скажу, - Сергеев тяжело посмотрел на Бушмакина: - Ты в раж не входи и рассудка не теряй. Другой есть другой, понял? А стрелять мы имеем право только в тех, кто этого на самом деле заслуживает. А кто думает, что лес рубят - щепки летят, - тот последний контрик и враг всему нашему делу!

– Там запасу на всю жизнь!
– орал Сеня.
– Все наше. Только не дрейфь! Вперед, соколики-алкоголики!

Толпа приблизилась к воде. Осторожно, словно купальщики несколько человек попробовали ледяную воду - кто рукой, кто ногой и вдруг все разом, словно по неслышной команде, ринулись в воду. Затрещал молодой ледок...

– Это конец, - спокойно сказал Сергеев.
– Все... Выстраивайтесь в цепь по всему берегу!
– закричал он рабочим.
– Держаться до последнего. Они нас все равно не пощадят!

– Пощады не давать!
– словно в ответ крикнул Сеня.
– Бей всех, потом разберемся!

Вода почернела от плывущих людей. Молча смотрели на них защитники острова. Рухнул, подняв тучу искр, сгоревший мост.

– Может, выкатить бочки, выбить днища - пусть спирт льется в воду, вдруг сказал Коля.
– И зажжем. Пусть горят, пьянь проклятая.

– Это мысль, - кивнул Сергеев.
– Если вылить спирт вдоль всего берега - стена огня может их остановить!

И снова с ревом взвилось пламя - сплошная ослепительно-белая стена. Она скрыла нападавших, а когда последние сиреневые языки опали и лениво расползлись по воде, Коля увидел, что противоположный берег пуст.

– Варит у тебя тут, - Сергеев шутливо дотронулся до Колиной головы. Не теряешься. Это, брат, первое дело в нашей профессии...

– В какой еще профессии?
– ревниво вступил Бушмакин.
– Одна у него теперь профессия - быть рабочим человеком.

– Хорошая профессия, - улыбнулся Сергеев.
– Однако, товарищ Бушмакин, напомню вам, что мы с вами - партийцы. Стало быть, делаем не то, что нравится, а то, что партии нужно, согласны?

– Да ведь Коля пока беспартийный, - возразил Бушмакин.

– Пока, - подчеркнуто сказал Сергеев.
– Ладно, разговор преждевременный.

– Что-то вы там задумали, - подозрительно прищурился Бушмакин.
– В толк не возьму, что?

– Узнаете, - пообещал Сергеев.

Раненых в сопровождении Маруськи, Васи и Никиты отправили в Мариинку. У складов оставили вооруженную охрану во главе с Бушмакиным. Коля распрощался с Сергеевым и пошел домой - вечером ему предстояло сменить Бушмакина.

Вернулась из больницы Маруська. Разожгла на кухне примус и постучалась к Коле.

– Трое умерли, - сообщила она, усаживаясь на табурет.
– Остальные через день будут дома. А знаешь, Коля, этот Никита очень хороший человек.

– Чем же это?
– осведомился Коля.

– А тем, что грамотен, умен и с девушками умеет обращаться, не то что некоторые, - с вызовом сказала Маруська.

– И как это он обращается?
– продолжал выспрашивать Коля.

– А так...
– она покраснела.
– Не твое дело!

– А тогда зачем рассказываешь?
– удивился Коля.
– И вообще, вали отседова, мне к Бушмакину пора.