Праздный дневник
Шрифт:
* * *
Вера еще в зените,В руке упруго цевье.Что не мое – возьмите.Все, что мое, – мое.Белка – в кормушке белой.Ты – в упрямстве святом.Все, что не сделал, – делай,Жизнь или смерть потом.Двор неметен с апреля,Крыша ржава года.Но кровь не остыла в теле,Прочее – не беда.И, разум закрыв ладонью,Дни в наважденье длю.Душу твою вороньюСлепо и в долг люблю. * * *
Муза моя просыпается рано,Моет лицо ледяною водой,Смотрится в зеркало киноэкрана,Раненой, ветреной и молодой.Солнце над нею нездешне качается,В воздухе кружатся тени Москвы.Муза, конечно, могла бы отчаяться,Но не прилежна и в этом, увы.Чай попила, по земле полетала.Губы надула, поплакала вдруг.И задремала среди краснотала,Под одеялом любви и разлук.Снится ей дом за разбитой дорогой.Роща. Часовня. Плотина. И луг.Ты не буди ее нынче, не трогай.Пусть себе дремлет в скрещении рук. * * *
У иконы мы стоялиУтоли твои печали.И молились, как могли,На краю твоей земли.И просили тихо БогаРобкой радости немного,Света светлого огняДля тебя и для меня.* * *
Пространство начинается с темниц,Неволя начинается с любви.Смотри, как ночь легла на землю ниц,Увидев очи смертные твои.Чураясь быть, ты движешься едваСквозь частокол непроходимых рук.Нас учит одиночеству МоскваПо точкам встреч и запятым разлук.Нас учит час, доставшийся другим,Утраченным, как еры или ять,И этим жестам, добрым и нагим,Что не пристало всуе повторять.Нас учит то, что сбыться не должно,Что держит нас непоправимо врозь,Что быть могло не с нами и давно,Чему в ковчеге места не нашлось. * * *
Век перемен народов и умов,Закат Европы, варварства рассвет.Развалины стеклянных теремов.И теснота, и суетность тенет.И что мне делать в этой кутерьмеДорожной пыли, с солнцем в голове,Влекомой ветром наугад во тьмеВ оставленной архангелом Москве.И что с того, что мир сошел с ума,Два варвара в оскале делят век,Пустеют постепенно закрома,Что наполнял духовный человек.И что с того, что в выигрыше те,Кто любит кровь в сиянии идей.Так больно быть в кромешной немотеНаедине с пространством без людей. * * *
Как я завишу от каждого жеста,Как я завишу от каждой печали,Нет на земле мне свободного места,И над землей отыщу я едва ли.Сколько нам быть до последнего вздоха,Мучить и мучиться в скорбной юдоли?Кем же придумана эта эпоха,В коей мы учимся в классе неволи,В коей мы ищем упорно удачу,Верой и правдой служа себе вечно?Что же я слезы тяжелые прячу,Выглядя бережно-бесчеловечно?Жизнь – это вымысел, данный от Бога.Узок наш путь и не терпит измены.Звезды на небе, под ними – дорогаЧерным подобием вздувшейся вены. Письмо в Мценск к ***
Как там в Мценске у вас с погодой?Что там в Мценске у вас на базаре?Я тут балуюсь жалкой одойВ роли писаря всякой твари.Слышал, в Мценске большие страсти,Не в почете дрова и сало,А в почете добыча властиИ – на равных – размер капитала.И бушуют большие буриМежду мценскими господами.Я же, слышишь, читаю дуреПепси-оду о классной даме.Обходя глубокие лужи,Я гуляю напротив храма.Слава Богу, оставили стужиИ хибару, и землю хама.А у вас скоро грянет летоИ начнутся большие драки.Жаль, меня с вами нынче нету.Глушь и плесень у нас в Итаке.Два цветка на большое поле,Трын-трава на дворе убогом,Но зато мы живем на воле,Хоть и ходим еще под Богом. * * *
Император, пора бы Третьему Риму перебираться поближе к Сене,Стать на берег варяжского моря, на прежнем месте,Стольный город азийский погряз в воровстве и лени,Нам враги твои надоели, с холуями, конечно, вместе.Император, пора и плебсу увеличить бы пайку хлебаИ уменьшить размеры зрелищ, разумеется, не бесплатных,Столько лет нарушали сообща всем миром законы НебаВ количествах не только запретных, но и невероятных.До таких степеней, что даже стали слышимы снова духи,Отелились коровы псами, и рабы возжелали власти,Идеи, что толпы водили в драку, сегодня – больные старухи,Мир кроят по живому, и очевидно, что это не все напасти.Император, пора бы снова успокоить подданных делом,Ни испытанной плетью, ни хитрым словом или обманом.Твой сенат торгует империи в клетку запертым телом,Торгует марьей морей, и руд, и весей, и в придачу еще иваном.Император, смотри, однако, в крови и хаосе топят землю,И, может статься, после потопа не будет места для твоего народа,Беспомощность в эту снова римскую пору не только я не приемлю,Построй ковчег, снабди его хлебом и солью, заклинает сама природа. * * *
Я выменял молчание на сонИ спрятал мену от недобрых глаз.И вот уже немолодой ЯсонВезет куда-то осторожно нас.Мелькают, как и должно, города.И лица собираются в лицо.Венеции холодная вода.Гостиницы открытое крыльцо.Собака у крыльца на мостовой.Мозаика, немытая века.Деревья с облетающей листвой,Как будто со страниц черновика.Все тот же бред, как будто никогдаЯ с ноты до не попаду на ре.От всех времен ни звука, ни следа.Тире и точки. Точки и тире. * * *
Скоро лето в зеленом Мценске,Пыль на окнах серым-сера,Ну а в нашем престольном ЭнскеПокрупнее идет игра.Лезут в гору цены на волюИ, конечно, – на кров и чин.И еще на звездную долюСамых мизерных величин.По булыжникам мчаться тряско.Вереницы закрытых лиц.Кучер. Барин. Эскорт. Коляска.И сограждане, павшие ниц.Я в последнем ряду направо,Я из мценской серой пыли.До чего ты дошла, держава,Украшение всей земли.Из тебя режут жирные доли,На столы, отрубив, меча.А знавала и первые роли.И кормилась не раз с меча.Или все, что дано, – совершила?И уснула, сопя во сне.Не торжественно и бескрыло.Как и должно земной стране. * * *
Растворюсь без остаткаВ этой грустной глуши,Не подробно, а краткоТы мне письма пиши.И когда через ЛетуПовезут не спеша,На мои неответыЧем ответит душа?Не читай на досуге,По бумаге скользя.Просто помни о друге,Коли оное льзя.* * *
Душа закрыта на замок,И брошен ключ на дно.Зачем же вдруг звенит звонокИ стук зачем в окно?Зачем далекая свирельИграет тот мотив,Который мне наплел апрель,Судьбу перекроив?И что мне в мире не моемИскать пустой ответ?И я закрыл надежно дом,Ответил стуку – нет.И, заглянув за здешний край,Туда, где Бог течет,Я перепутал невзначайИ нечет ваш, и чет.И только дробно каблучокСтучал мне жизни встречь,Да пел назойливо сверчокСвою простую речь. * * *
Нити красные тьмою прошиты.Нити белые в сталь вплетены.Мне пора бы с привычной орбитыЧувства долга и чувства виныУлететь, уползти, беззаботноОборваться, как двери с петель.Слишком зелье сие приворотноИ пьянит до упаду, как хмель.Я вхожу в теремны#е ворота,За собой запираю замок.И звучит долгожданная нота,Та, которую слышать не мог.И еще где-то выше и далеТот негаданный низменный свет,Словно оттиск на вышней медали,В коем образа Божьего нет. Поделиться с друзьями: