Праздный дневник
Шрифт:
* * *
Добрая стерва играла на скрипке,Кашу варила, корни сушилаИ, совершая сплошные ошибки,Вечно волнуясь, куда-то спешила.Добрая стерва любила наряды,Кольца любила и прочие бусы,Так же любила котов серенады,Больше – колеса и меньше – турусы.Что мне за дело смотреть на урода,Бабьи печали, рабочие слезы.Дело мое – только детская ода,Да временами – морозы и розы.Я же, томимый дурацкой заботой,Те со щеки вытираю печалиС первой попытки, с десятой и сотой,Нудно бессмысленной в каждой детали. * * *
В миру, отсутствуя, живу,Смотрю на ад, что ранит душу,Во сне, но чаще – наяву.И смерти здешней реже трушу.Смотрю на слезы на руке,На жалкий текст короткой оды.На страх и трепет вдалеке,Мои сжигающие годы.На то, что сердце любит так,Как мне любить не доведется,И новой жизни тайный знакНад прежней плачет и смеется.И вольно вольностью дыша,Отсутствию противореча,Течет и булькает душа,Остатки замысла калеча. * * *
Где-то вовне копошатся дела,Струны лепечут забавное что-то.Жизнь пронеслась, закусив удила,В ритме погони и такте работы.Где-то вовне мое сердце болит,Весны сменяют короткие зимы.Камень крошится брусчаток и плит,Замыслы темны, решения мнимы.Робко смотрю на мелькание рук,Точно во сне обнимающих тени.В ритме свиданий и такте разлукКто-то встает предо мной на колени.Что-то еще происходит со мной,Дань отдавая усталой надежде.Но различимы ли холод и зной,Я не пойму уже боле, как прежде. * * *
Мне не справиться с прежнею ношей.И расстаться, увы, не могу.Я тебя не от жизни хорошейОбнимаю, мой друг, на бегу.И кручу меж зубами несложноПару искренних скомканных фраз.Если б знала ты, как мне тревожноЗа растаявших в сумерках нас.Под дождем холодающим лета,Над испариной сонной землиНе найти нам, конечно, ответаНа вопрос, что задать не смогли.Все бредем по раскисшей дорогеПод зонтом, укрывающим шаг.Наши лица печальны и строги,Как намокший и выцветший флаг. * * *
Я разлюблю тебя не сразу,А постепенно, наугад.И, завершая эту фазу,Я новой жизни стану рад.Я в ней найду себе удачу,Я в мир войду и запою.И ничего, что много плачу,И ничего, что много пью.И, забывая в самом деле,Куда иду, зачем живу,Ладонью глажу еле-елеТебя, как будто наяву.И, совершая круг за кругомРечей и дел круговорот,Другую назову я другом,Приблизив к уху жаркий рот.И, слушая ответный шорох,И крик, и бульканье, и свист,Сгорю стремглав, как легкий порох,Как высохший в пустыне лист. * * *
Целую в сердце Вас растерянно и нежно,Смотрите, целый день подарен нам шутя.И где-то высоко и счастье неизбежно,И машет нам рукой небесное дитя.И поперек луны – плавник знакомой рыбы,И поперек земли – закат и облака.А мы с тобой опять, наверное, могли быПожить и полетать недолгие века.Стрекочут кузнецы, суча ногой о ножку.Июньская жара, зеленые леса.Твоей рукой в руке я глажу нашу кошку,Еще поверх руки витают голоса.На краешек стола присело одеяло,Закончив, наконец, полуденный полет.Конечно же, оно недолго пролетало.Но как же хорошо и плачет, и поет. * * *
Крест-накрест дома заколочены,Дорога травой поросла,А храмы стоят позолочены —След веры, а не ремесла.И жальники спят деревенские,Никто к ним уже не придет.Узоры подзора смоленскиеУснувшая дева прядет.Свивается нить, не торопится,Уходит прилежно в ут'oк.А жизнь непрожитая копится,Ложится виток на виток.И что мне до вашего знанияКонечности пут бытия.Меня не оставила мания —Безродная вера моя. * * *
Туманна ночь, нарядна и тепла,Зеленый свет листвы небезнадежен.Как тусклы вдалеке дома и купола,И вид их глазу беден и безбожен.Арбатских крыш дороги в никуда.Кричат коты похоже и надсадно.По водостокам булькает вода,Как ваша речь – натужно и нескладно.Усталость застилает божий свет,Уходит в ночь очередная встреча.Все ваши «да», напудренное «нет»,Судьбе и жизни преданной переча.Еще одна кривая из кривых,В которых суть до смысла растворима.Иных уж нет, но, в сущности, иныхИ не было от Орши и до Рима. * * *
Играют игроки простой сюжет.Рожденье. Жизнь. И, наконец, уход.В сюжете этом изменений нет.Который год.И Вам, и мне иного не дано.По датам роль расписана до дня.И время непрошедшее – давноНе для меня.Я выпью сок гранатовый до дна.Я вытру рот, не подымая век.А ты живи – и за меня – одна.За веком век.В священных цифрах – семь и три,На глине, стертой в пыль и прах.С улыбкой бешеной внутриИ на губах. * * *
Пролетая над детством однажды,Я не вспомнил один эпизод —Не себя, полумертвым от жажды,Над смущением медленных вод.И тебя, не пришедшую в гости,В длинной юбке, с косой по плечу,И ведро на дубовом помосте,И оплывшую к утру свечу.И пронзительно в бездну над намиУлетающий в выдохе дух.Твердый воздух уже под ногами,И закат, что еще не потух…Что ты плачешь, в обносках старуха,Что бормочешь, глаза заслоня,На развалинах взгляда и слуха,Что опять не узнали меня? * * *
Убежало на пол молоко,Чай пролит, и раскололось блюдце.Я теперь настолько далеко,Что, пожалуй, не смогу вернуться.Я теперь у твоего плеча,Я теперь у твоего порога.И чадит погасшая свеча,Продолжая смерть свою немного.Дверь скрипит, качаясь на ветру,Занавес колеблется похоже.Ты еще мне снишься поутру,С радугой, рассеянной по коже.Ты еще проходишь через свет,Через все, что не было и было,Но тебя иначе рядом нет —Незнакомо, тускло и остыло. Поделиться с друзьями: