Чтение онлайн

Случилось. Уже во время процессии (а иначе все население городка, двигавшегося в сторону кладбища, назвать было нельзя) Максим почувствовал ухмылку. Среди волн горя, сочувствия или какого-то болезненного любопытства эта ухмылка липким холодным слизнем мазнула его по сердцу. И он нашел ухмылявшегося. В толпе любопытствующих стоял упомянутый Холерой Прохор. Без передних зубов, в простеньких джинсах и безрукавке, но со здоровенной желтой цепью на жирной шее.

По сравнению с фотографией он оказался поупитаннее, повыше, понаглее – этакий довольный жизнью бычила.

"Судьба", – радостно вздохнул Максим, отставая от кортежа.

Прохор, мысленно ухмыляясь и вспоминая картинки измывательств, прошел еще несколько шагов вместе с похоронной процессией. Ему просто было по пути – в небольшой уютный парк, ранее тоже носивший имя девушки-мученицы. Там он развалился на скамейке, явно кого-то поджидая. Дабы не светиться, Макс принял обычный у местной шпаны прикид – купил на входе бутылку пива и, взгромоздясь с ногами на скамейку напротив, начал пить его из горла. Здесь он слегка ошибся.

Бычила почему-то явно обратил на него внимание.

– Эй, малый! – крикнул он подростку после недолгого разглядывания – мигом сюда!

– Пиво свежее? – поинтересовался он, когда Макс обычной здесь походкой (а-ля горилла с руками в карманах на гениталиях) продефелировал к нему.

– Нормальное, – однозначно ответил Максим.

– Слетай, возьми мне одну… Нет, две. Такого же.

– Еще чё, как бы бармена нашел в натуре? – возмутился юноша.

– Э-э-э, да ты новенький, – всё также развалившись на скамейке, резюмировал Прохор. – На, слетай, – протянул он новенькому зеленую сотку. – Сдачи не надо.

Если поторопишься.

Решив не переигрывать, Макс принес крутому два пива за стольник баксов (а ведь действительно круто, да?) и вновь вскарабкался на избранный ранее насест.

Траурная музыка уже только глухо пробивалась в парк, когда на скамейку к Прохору плюхнулся еще один близнец-бычила. Впрочем – все они, словно из одного помёта – жирные, приплюснутые с лениво-наглым взглядом хозяев жизни.

Они поручкались, и Прохор протянул незнакомцу одну из принесенных юношей бутылок.

– Что за жмурика понесли? – поинтересовался Прохоров собеседник после хорошего глотка.

– Девку. Позавчерашнюю.

– Это про которую весь город базарит? Холера сказал, что пока не найдет…

– Да пошел он! Руки коротки.

– Да-а-а? – насмешливо удивился собеседник. – По-моему, разок они до тебя дотягивались.

– Хм, "разок"… Тогда знаешь, кто ему это дозволил? А сейчас – дело другое.

– И что же другое? По моему разумению, расклад у тебя совсем паршивый.

– Ты мне… – Прохор забористо выругался. – Здесь я как за каменной стеной.

– Ты хочешь сказать…

– Ничего я не хочу сказать. За такие слова, что ты подумал, могут язык вырвать конкретно. А пока я буду молчать… Да и так… Ты знаешь – не мой это профиль.

Этих шлюшек – на каждом углу. Была нужда на вот такие (он кивнул в сторону кладбища) концерты.

– Лады. Без базаров. Давай о деле. Товар будет завтра на прежнем месте. Весь.

– Бабки завтра тоже на прежнем на месте. И тоже все.

– Лады. Приятно иметь дело с деловыми людьми.

– Взаимно. Ну, бывай. Что еще передать?

– Что передать? – глумливо усмехнулся Прохор. – Скажи, пусть приезжает почаще, если опять придет охота развеяться…

– А что ты про язык говорил?

– Точно! Тогда просто: "Все нормалёк. Тип-топ".

Они разошлись. Незнакомец – в сторону вокзала, Прохор – в сторону центра. За ним модной шаркающей походкой бездельника направился и Максим.

Жизнь Прохора оказалась исключительно насыщенной – он зашел в гриль-бар, где под пивко постепенно умял целого цыпленка, затем завалил в номер "люкс" единственной в городе сауны, где безвылазно проторчал до раннего вечера. Дулся ли он там в карты или услаждался продажной любовью? Или просто, потягивая пиво, пялился в телевизор? Как бы то ни было, после этого еще более красный, чем ранее, Прохор перебрался в летний парковый ресторан, где засел накрепко. Только теперь юный сыщик смотался домой, написал записку, что сегодня будет с ребятами, затем вновь вернулся на пост в парке.

Его подопечный выбрался из ресторана в одиннадцатом часу в компании каких-то развеселых ребятушек и побрел по главной аллее полупустого сегодня места отдыха горожан.

Достопримечательность города – вековой, даже многовековой, парк являлся ареной многочисленных стычек военных с местными – как взрослых, так и молодежи. Здесь, немного левее от главной аллеи – вон там, у скульптуры лежащего лося летчик – отец знакомого Максу парня порнул местного служебным ножом. Ох, и поднялись тогда аборигены – справедливого суда требовали. А какой может быть справедливый суд, если он, летчик этот до рокового удара трижды бил ножом этого "несчастного", а он все лез и лез… И тоже с нехилым таким ножичком. Или вон там, возле черной пантеры на шаре… А в конце вон той аллеи до сих пор сохранился какой-то вросший в землю фрагмент замковой башни. Когда Максим с друзьями пытался очистить от мусора уходящую вниз винтовую лестницу, они вытянули в конце концов здоровенную кость в полуистлевшем сапоге, добежали без оглядки до гарнизона и раскопки прекратили. Даже, когда повзрослели. Слишком жутким чем-то повеяло.

Хотя и говорили о несметных богатствах, сохранившихся в подземельях бывшего замка.

Но сейчас всё это только мимолетно вспоминалось Максиму. Он шел мстить. И когда Прохор, недолго пошатавшись по примыкающей к парку улице, наконец, пожав пацанам руки, ввалился в одноэтажный особнячок, юный следопыт облегченно вздохнул, затем присел на скамейку и задумался. Сейчас? А как "товар"? Ведь наверняка – дурь, наркота. Может, отследить тайники? Но какое мне-то дело до них? Пусть этот…

Холера ими занимается! – юноша решительно встал и двинулся к аккуратному домику из красного кирпича.

На звонок дверь отворилась без задержек – словно позднего гостя с нетерпением ждали.

– Ну давай, заваливай, молодой человек. Чем, как говорилось когда-то, обязан? – Прохор говорил с тем самым непередаваемым акцентом, порожденным потугами соединить новомодный московский говорок с приевшимся акцентом уже вышедшего из моды блатняка новых русских.

– Погодь-погодь, – хозяин сгреб гостя за грудки и подтянул к своим наглым глазкам. – О, да это мой утренний гарсон! – удивленно-радостно воскликнул он. – Что, недоплатил, или наоборот? Так раньше надо было базарить. А то пацаны запугали: "Хвост, хвост!" Какой же это хвост, а, недоноски? – он резко толкнул Максима от себя и там его подхватили сильные руки.

– Но все равно, разберемся, как говорит наш друг Холера. Вяжите – и в гараж. Там мы узнаем причину столь болезненного любопытства этого юноши. Имей в виду, – Прохор вновь подтянул к себе уже скрученного и связанного подростка – Не люблю фуфла. Даже если скажешь, что у тебя, как это… нетрадиционная ориентация и я тебе очень понравился – не пройдет. Это только вон им говори, – он развернул юношу и тот увидел трех заржавших на шутку шефа холуев – откормленных, уверенных в своей силе и безнаказанности мужичков.