Чтение онлайн

– Желанные гости нашего горррода!

– И не очень желанные! – рядом грозно прорычал голос здоровяка Апидоро в чёрном плаще, состроившего комично-зловещую физиономию.

– Младые невинные девицы! – кричал Арлекин.

– И безвременно невинность утерявшие! – горестно взвыл возникший по другую сторону от Арлекина, весь в белом кружеве и выбеленным лицом Педролино, картинно воздев руки к небу.

– Почтенные отцы семейств и хррррранительницы очага!

– Шлюхи и рррррогоносцы! – прорычал свирепо Апидоро.

Педролино, как бы в приступе неутешимой скорби, закрыл ладонями лицо, и затрясся в неслышимых рыданиях

– Святые отцы! – надрывался Арлекин.

– И освящённые ими мальчики! – гремел Апидоро

При этих словах Арлекин снова что есть сил ударил кулаком в тамбурин, а Педролино отбросив всякую скорбь, визгливо захохотал и пронзительно задудел в дудку.

– Только сегодня, только для вас! Увлекательное представление! – кричали они уже втроём нестройной многоголосицей.

– Невероятное приключение!

– Любоовь! – трагически взвыл Педролино.

– Коварррство! – зловеще рычал Апидоро, свирепо вращая глазами.

– Непредсказуемый финал! – оглушительно кричал Арлекин. – Рррроовно в шесть пополудни!

– Мы вас расстроим, напугаем, развеселим вас тоже!

– А кто придёт без денег – тот получает в рожу! – тонким голосом проорал Педролино и захохотал.

Толпа внизу улыбалась, кто-то радостно улюлюкал, свистел. И в последний раз произведя адский шум с помощью ни в чём не повинных музыкальных инструментов, вся троица, весело гикая, скрылась с балкона.

Педролино тут же с размаху бухнулся в своё любимое кресло и ухватил мандолину. Но так и не забренчал, хмурился, нервно поглаживая струны. Полумгла, большей частью царившая в их общей каморке, обволокла его, хорошо были видны лишь поблескивающие глаза и желтоватые пальцы рук, поглаживающие инструмент. Апидоро толкался возле кухонного столика.

– А жрать-то сегодня вообще будем? – раздался его голос.

Привлечённый видом одной из кастрюлек, стоявшей в дальнем углу стола, потянулся к ней через бесчисленное количество плошек, тарелок, сковородочек и прочего кухонного скарба, изобиловавшего на столе, и конечно же, одна из плошек, содрогаясь от медного хохота полетела вниз, разбрызгав остатки утреннего соуса. Мальвина, стоявшая у узкого окна и недовольно теребившая фисташкового цвета платье, нахмурилась и ухватилась пальцами за виски.

– Да ты не лопнешь ли, друг милый, – взвилась недовольной серой молнией Коломбина, оттолкнула увальня и засуетилась, мириадами миниатюрных, но выверенных движений восстанавливая порядок в этой маленькой вселенной – расставляя, убирая, вытирая, перемещая, блестела карими своими глазками, тихо напевая что-то. Посуда отвечала ей в такт послушным звяканьем.

– Ведь ели же два часа назад…Ну вот же, вот…неужто до обеда нельзя…

Апидоро довольно урчал, усаживаясь за стол.

– Да что ты там возишься с ним, – подала голос Мальвина, – не помрёт. И вообще. Сам разлил, пусть сам и вытирает, ты что, служанка ему?

Арлекин, забравшийся с ногами на старый сундук, полный разноцветного тряпья, задумчиво смотрел за происходящим, прислонившись спиной к прохладной стене.

– Да и что ты вообще расселся, – недовольно продолжала Мальвина, – вам через четверть часа снова голосить.

Апидоро, усиленно чавкая, промычал в ответ что-то невнятное. Изумрудного цвета муха, с утра утробно жужжавшая под потолком, внезапно также решила подкрепиться и решительно спикировала к тарелке Апидоро. Немедленно отогнанная им, она оскорблённо ретировалась в сторону Педролино, но неудачно, избрав местом приземления его бледно-жёлтый лоб. Неточный шлепок не убил несчастную нахалку, но отбросил её вверх тормашками в угол комнаты в состоянии тяжёлой контузии.

– Вот именно, – присоединился к разговору Педролино, – через четверть часа.

– Как будто если не кукарекать эту чушь через каждые двадцать минут, а, скажем, через полчаса, зрителей станет меньше. Следуя этой логике, продолжил он, перебрав пару струн, если это делать через сорок минут, а не через двадцать, к нам придёт в два раза меньше зрителей. Ну а если раз в два часа, то мы будем веселить не почтеннейшую публику (последние два слова он произнёс явно пародийным басом), а чурбанчиков в оркестре, тараканов в партере и мух на галёрке.

При последних его словах Мальвина поморщилась, недовольно взглянув в сторону говорившего, но ничего не сказала. Коломбина, встав на цыпочки, заталкивала здоровенный котёл поглубже на полку.

– Впрочем, продолжил Педролино, прихлопнув слегка ладонью по мандолине, оценить наш талант по достоинству смогут лишь мухи. Тараканам с полу будет вряд ли что-то видно, а чурбанчики…так многим из них и смотреть нечем. А тем, у кого есть чем смотреть, нечем оценивать увиденное. Так что вся надежда будет на наших летучих поклонников – закончил он и раскланялся.

– Вообще-то они ничем не хуже нас. Может, не стоит так о них? – из угла раздался наконец голос Арлекина.

– Кто именно? Мухи или тараканы? – осведомился Педролино, взяв красивый аккорд.

Апидоро хмыкнул, дожёвывая пищу.

– Музыканты…или как ты изволил их назвать…чурбанчики, не так ли?

– Именно так и есть. Друг мой, имей мужество смотреть правде в глаза. Неужели то, что сидит у нас в оркестровой яме, ты считаешь равным себе?

Педролино чуть приподнялся на кресле, уставившись на Арлекина.

– Я, – начал было Арлекин, но его мягко перебил собеседник.

– Это отходы производства, друг мой. Печальный пример бесталанности наших создателей, наших богов.

И Педролино в комичном почтении вытаращил глаза и поднял их к потолку.

– Любой из них родственен нам не более, чем деревянный табурет, потому что по сути и то, и другое – предмет. И предмет неодушевлённый! – закончил он веско.

– А мы? Мы одушевлённые? – со странной кривой улыбкой на лице спросил Арлекин.

– Одушевлённые? О чём ты? Мы венцы творения, мы жемчужины этого мироздания! – чуть ли не пропел вдохновенно Педролино.

– Мы боги. Да, да, по сути мы боги! Посудите сами, – он широко развёл руками, обращаясь ко всем, – люди так любят говорить о Боге, поминая его к месту и не к месту.

Но что случилось с их Богом?

С Богом людей?

Его постигла не только ужасная, но и весьма странная участь. Он был прибит гвоздями к деревянному кресту, не правда ли, странно? Друзья мои, вы много видели людей, прибитых гвоздями к дереву? Но это только начало. Ведь затем история приобретает вообще загадочный оттенок – он умер и вознёсся на небо. Никому после него этого не удавалось, а ему повезло. Это такое загадочное происшествие, имеющее столь туманные толкования, что не может не навести на мысль о том, что от людей что-то утаили.