Чтение онлайн

— Кому захочется встречаться с больной? А значит, обречь себя на бесконечные походы по врачам и вечную неопределенность, — понизив голос, я бормочу: — Я бы и сама не стала встречаться сбольной девушкой.

— Ты больше не больна. И даже на пике проблем со здоровьем никогда не была просто «больной девушкой». Ты же знаешь, как я ненавижу этот ярлык.

Ее слова начинают медленно просачиваться в самое сердце, но я быстро возвожу глухую стену.

— Я всегда буду больной, Бел. Таблетки – лишь припарка.

Она снова тяжело вздыхает. В одном грустном звуке читается все: и боль за меня, и категорическое несогласие. Белла хочет, чтобы я сбросила шкуру, избавилась от клейма, которое сама же на себя и повесила, но не думаю, что смогу. В глубине души я навсегда останусь той самой девушкой.

Волчанка никуда не денется – я лишьдержу ее в узде .

Завтра я могу проснуться, и случится рецидив. Все то, что успела полюбить и чем дорожу в жизни, попросту рухнет. Неудивительно, что я постоянно живу в состоянии тревоги. Неудивительно, что история поиска выглядит так, будто я заочно получаю медицинское образование.

Достаточно посмотреть на Тришу – вот она, рядом, а в следующий миг ее пожирает рак, и все кончено. Единственное, в чем можно быть уверенной в жизни – это в том, что все меняется.

Но, к сожалению, в моей реальности таких уверенностей две.

1. Перемены – единственная константа.

2. Волчанка всегда будет со мной.

Белла на мгновение замолкает, позволяя словам тяжелым грузом повиснуть в воздухе, а затем тихо произносит:

— Кажется, ты его недооцениваешь.

— А мне кажется, что развлечься без каких-либо обязательств – идеальный вариант для нас обоих, — я понижаю голос, чтобы Эмми, играющая на качелях, не услышала. — Я устала быть девственницей. Ни один из парней, с которыми виделась, меня не привлекает, не говоря уже о том, чтобы почувствовать себя достаточно комфортно и пойти до конца. Я доверяю Кирану, и он явно знает, что делает.

— В конце концов, вы оба взрослые люди и вольны делать все, что хотите. Я поддержу тебя в любом случае. Просто боюсь, что кому-то в итоге сделают больно.

Уж лучше сгореть дотла, чем так и не узнать, каково это – жить по-настоящему , хочу сказать я. Но вряд ли Белла поймет. Большинство людей не поймут – только те, кому годами приходилось существовать в оболочке вместо полноценной жизни. Поэтому вместо этого я добавляю:

— Именно поэтому мы и договорились: никаких обязательств.

— Я переживаю не за то, что больно сделают...

Я не дослушиваю фразу Беллы, потому что вдруг слышу, как открывается входная дверь. Я резко выпрямляюсь и шепчу:

— Он вернулся, мне пора. Скоро увидимся?

— Конечно. Повеселись, Лай. Люблю тебя, и будь осторожна.

— Всегда, — отвечаю я и сбрасываю вызов.

И как раз вовремя, потому что на задний двор пулей вылетает Элли Кроуфорд, улыбаясь до ушей.

— Где моя обожаемая внучка?

Я невольно заражаюсь ее радостью, глядя, как Эмми соскакивает с качелей и бежит прямиком к маме Грейсона. Элли сгребает ее в охапку ровно в тот момент, когда на улицу выходит Киран.

Я замираю; в животе разливается жар. На нем облегающая темно-синяя футболка, плотно обтягивающая каждый мускул. Я совершенно не понимаю, куда девать глаза и что вообще делать – то ли пытаться скрыть румянец, то ли судорожно сглатывать набежавшую слюну, то ли просто отвернуться, потому что физически не могу перестать на него пялиться.

Не могу поверить, что мы правда собираемся это сделать.

Заставив себя отвести взгляд, я тут же натыкаюсь на лукавую ухмылку. Глаза Кирана искрятся, когда наши взгляды сталкиваются и намертво сцепляются. В тишине проносятся тысячи слов, а воздух внезапно начинает настолько искрить от напряжения, что я всерьез опасаюсь удара молнии.

От его хриплого, низкого голоса по спине пробегает дрожь.

— Готова, солнышко?

Я поднимаюсь по ступенькам веранды на ватных ногах, шумно выдыхаю и шепчу:

— Насколько это вообще возможно.

?

— Мама написала, что уже подъезжает, — объявляю я, читая сообщение с пассажирского сиденья пикапа. — И, кстати, спасибо. Не помню, когда в последний раз видела ее настолько счастливой.

Киран улыбается. Одна рука лежит на руле, а вторая покоится на рычаге переключения передач; исходящий от нее жар обжигает бедро даже без физического контакта.

— Издеваешься? Это мне надо благодарить. Ты видела улыбку Эмми, когда я показал игрушки, переданные твоей мамой?

Улыбка получается немного мечтательной.

— Это уж точно.

— Твоя мама просто чудо. Теперь понятно, в кого ты такая.

— Думаешь?

— Абсолютно. Вы безумно добрые и заботливые, но при этом с нужными людьми можете проявить характер.

— С нужными людьми, — цокаю я и поворачиваю голову. — Пока только у тебя получается меня выводить, чтобы увидеть характер.

Киран крепче сжимает руль и подмигивает.

— Разве я не счастливчик?

Губ касается усмешка, и он возвращает внимание к дороге, давая возможность незаметно вытереть вспотевшие ладони о белое платье в голубой цветочек.

— Есть хоть малейший шанс, что ты наконец скажешь, куда мы едем?

— Ни единого, — лениво тянет он.

Я пыталась выпытать место назначения с той самой секунды, как мы вышли из дома, но все попытки с треском провалились.

— Ты чертовски одержим идеей сохранить все в тайне.

Киран включает поворотник.

— Я чертовски одержим идеей сделать так, чтобы ты навсегда запомнила эту ночь.

Я тихо присвистываю.

— Пытаешься прочно обосноваться в моих мыслях, Эшфорд?

— Вполне справедливо, учитывая, что мои ты заняла целиком и полностью.

У меня перехватывает дыхание. Воздух в салоне становится густым и тяжелым, когда машина плавно тормозит на светофоре. Киран поворачивает голову и облизывает пересохшие губы.

В его глазах проносится миллион мыслей, сменяя друг друга с такой бешеной скоростью, что я не успеваю ни за одну ухватить. А как бы хотелось... Больше всего на свете я бы хотела забраться к нему в голову и узнать, говорит ли Киран правду.

Я едва не подпрыгиваю на месте, когда машина позади нас нетерпеливо сигналит. Должно быть, загорелся зеленый, а мы и не заметили.

Отчаянно пытаясь сменить тему, я спрашиваю:

— Как прошло занятие Эмми с логопедом?

Мне действительно интересно, просто до этого не было возможности спросить. Если уж на чистоту: все те три дня, что находилась рядом с ним, я могла думать только о том, как Киран Эшфорд – хоккейный бог на льду и в постели – заявил, что хочет помочь мне сосписком . Следом мысли неизбежно скатывались к тому, как придется озвучивать ему все сокровенные желания, и в груди тут же разливалось тягучее, щекочущее напряжение.