Чтение онлайн

— Какое великодушие! Да Дом Лозы, оказывается, сама доброта! А мои друзья погибли просто потому, что не смогли переварить вашу доброту!

— Мне жаль.

— Можешь подтереться своей жалостью!

Вэй прикрыл глаза, снова посмотрел на Быкоголового, заговорил — неожиданно жестко, холодно, сбросив всю шелуху привычной дурашливости:

— Почему ты считаешь, что вы единственные имеете право на ненависть? Вы нарушили закон мира. Предполагалось также, что ваши старейшины убили младшую ученицу и мастеров, что были отправлены на ее поиски. Дом Лозы не мог оставить это оскорбление без ответа. Голоса разделились только в том, с кого требовать плату за кровь. Старейшина Зихао заявил, что ядовитый сорняк следует изводить под корень, уничтожить не только заклинателей Дома, но и вашу главную деревню тоже. А людям запретить даже упоминать о существовании Шипа. Карающий перст Бинь был чуть менее радикален, но в целом его поддерживал. Как и почти треть Дома. Безумие! Это выглядело, будто Дом охватила болезнь безумия… даже похлеще магии слепых шаманов.

Я молча смотрел на первого ученика. Благоразумие подсказывало, что перебивать его сейчас не стоит.

Губы Вэя дрогнули, но он тут же подавил мимолетную слабость и продолжил:

— Но большинство, в том числе мой наставник, полагали, что зерна нужно отделить от плевел, и ответить, в первую очередь, должны глава Шаньюань, его дочь Юи и другие старейшины. А еще… — белобрысый взглянул на меня, — мастер Лучань. Учитель Цзымин требовал сохранить жизнь ученикам и младшим мастерам, если те сдадутся.

— Ну спасибо, — выплюнул Хуошан.

Вэй улыбнулся, вот только улыбка у солнечного гения в этот раз была злая, нехорошая.

— Никто не собирался возиться с дурным семенем. Всем, кто проявил малейшую непокорность, выжгли бы меридианы, лишив возможности следовать Пути Света, а затем изгнали бы в Серые земли или заключили бы под стражу на границе земель Дома. Остальных, кроме, пожалуй, самых мелких, держали бы под клятвой верности, настоящей клятвой, которая не позволила бы вам лишний вздох сделать без разрешения, а не той иллюзией, что использовалась на Церемонии Слияния Домов. Так что можешь не благодарить.

Рабство или смерть? Веселый выбор. Я невольно поежился, понимая, как мне повезло. Действительно повезло. Оказывается, Дом Лозы мог быть по-настоящему безжалостным. Оказывается, Вэй мог быть безжалостным.

— Мы знали, что барьер поддерживают старшие ученики, — продолжал Вэй. — Глава Шаньюань верил, что Младшему Дому не хватит сил пробить наследие древних заклинателей, иначе не приказал бы вам отправляться на передовую. Но у вашего барьера есть изъян — при перенасыщении в нем возникают бреши, и чем ниже ступень заклинателя, тем легче ему проникнуть внутрь. План был прост, как загадки старого демона: надавать вам по шее и усыпить столбы-стражи, после чего мастера легко бы прошли сквозь ослабленный барьер. Без обид, но обезвредить любого из учеников Шипа мне тогда не составило бы труда, так что я не понимаю, зачем Шу, Го и Танзин поперлись со мной.

Я почему-то сразу ему поверил. А вот Хуошан запыхтел, не согласный с такой оценкой его способностей. Но благоразумие в кои-то веки одержало верх над безрассудством.

— Вот только старейшина Зихао никогда не отличался терпением, а потому захотел закончить все одним ударом. Усубляло ситуацию то, что девочка, погибшая у пещер Эха, была его любимой внучкой. Вопреки решению большинства, он воспользоваться имевшейся в его распоряжении «Песнью Лозы». К сча… сожалению, при активации печати старейшина не рассчитал силы и погиб. Как и его сын, и несколько поддерживавших их мастеров.

— Туда им и дорога! — с ненавистью бросил Хуошан. — За Минджу…

— Ты говоришь про смерть Минджу? — жестко прервал его белобрысый. — Я тоже потерял друзей в том бою и у пещер Эха. И знаешь… мне не понравилось. Настолько, что я и впрямь мог кого-нибудь убить. Месть, да? — Вэй посмотрел на свой кулак, медленно разжал пальцы и невесело улыбнулся. — Но мстить оказалось некому. Не детям же, вроде Баожэй. И не вам, обиженным придуркам, ставшими заложниками ситуации. Возможно, мне следовало пойти к вашим умирающим мастерам, но… вряд ли пляска на могиле принесла бы мне удовлетворение.

Наступила тишина. Меня раздирали противоречивые чувства. Хуошан зло сопел.

Вэй поднял взгляд к небу.

— Древние говорили, что, протянув руку колеблющемуся врагу, ты имеешь все шансы обрести друга. Я не могу переписать прошлое и не могу оживить погибших. Но я могу принять ту войну, как принимают ураган, землетрясение или иное бедствие, приведшее к человеческим жертвам… учесть ошибки и жить дальше, созидая будущее без разрушительной ненависти.

— Принять?! Может, тогда примешь это?!

Хуошан швырнул в Вэя «Рой шипов». Тот разбился о щит белобрысого. Отвечать солнечный гений не стал, невозмутимо глядя на противника. Следующая атака Быкоголового также не увенчалась успехом. На третьей не выдержал уже я, встал между Хуошаном и Вэем.

— Прекрати!

На секунду мне показалось, что друг нападет, но Быкоголовый погасил печать.

— Ага! Все-таки ты его защищаешь! — Хуошан сплюнул. — Прекрасно! Желаю не сдохнуть, когда Лоза решит, что наигралась в дружбу!

Быкоголовый поправил дорожный мешок и потопал прочь.

— Стой!..

Я было бросился следом, но на плечо легла ладонь Вэя, удерживая.

— Что бы ты ни сказал, он уже все решил и не станет тебя слушать.

— Знаю, но…

Я дернул плечом, пытаясь сбросить руку белобрысого, но тот не отпустил.

— Тогда что ты собираешься делать? Свяжешь своего приятеля и притащишь обратно в Дом? Посадишь под замок и приставишь охранника?

Ага. Одолжу у Вэя его нелепую шавку. Бредово звучит.

— Или пойдешь с ним? — продолжил белобрысый, улыбнулся, возвращаясь в привычный образ. — Слушай! А ведь отличная идея! Ты нашел верный способ сбежать от Ся Мэй и поездки в Дом Цветка!

Сбежать… Только не от Ся Мэй, а от Яньлинь и Баожэй, которые останутся в Доме Колючей Лозы. От учителя Лучаня, что борется с подбирающейся смертью на горе Тяньмэнь. Отказаться от надежды, что исследования старейшины Диши позволят найти лекарство. Отказаться от силы и будущего, что готов мне дать новый Дом.

— Нельзя прожить чужую жизнь, только свою. Каждый сам делает выбор и отвечает за его последствия, — озвучил прописные истины Вэй

— Значит, вот ты какой настоящий.

— Обижаешь, — хмыкнул белобрысый. — Я всегда настоящий. Просто по-разному. И по-настоящему считаю, что лучше дружить, чем воевать. А ты?

Вэй убрал руку, но я остался на месте. Белобрысый был прав. Смотря вслед уходящему Хуошану, я чувствовал, что сейчас теряю что-то очень-очень важное. Но это та цена, которую мне придется заплатить, чтобы двигаться дальше.

— Получается, я не сдержала обещание, — сокрушалась Ся Мэй, что Тай с нами не едет. — Нехорошо вышло. Без твердой женской руки тяжело ему придется.

Я подстегнул лениво плетущихся лошадей, также сожалея об отсутствии Тая, но совсем по другой причине: управлять повозкой большую часть времени приходилось мне.