Чтение онлайн

Пока я валялся в лазарете и шастал по Серым землям, архивы Шипа перевезли в Дом Лозы, а вместе с ними и господина Юйсяна, который наотрез отказался расставаться со своим хозяйством. Проблема в том, что в здешнем архиве уже имелся свой смотритель, и два книголюба, похоже, никак не могли выяснить, кто из них главнее: за утро, что я рылся в бумагах, они сцепились раз пять — и все по каким-то мелочам.

Спор смотрителей архива прервал Танзин:

— Господин Лин Чжу, не могли бы вы принести мне «Суждения и беседы путешественника и философа Фу Цио? Сборник мудрых изречений великого учителя, составленный учениками после его смерти».

— Да-да, конечно, — тут же откликнулся Лин Чжу. — Вы, мой дорогой, как всегда, склонны к чтению серьезных вещей. Немногие в вашем возрасте способны проникнуться жизненностью и глубокой философией высказываний Фу Цио. Большинство, — при этом смотритель покосился на меня, — настолько примитивны, что предпочитают фантазии реальности.

«Суждения и беседы», значит? Подумать только! Оказывается, вечный подпевала крысюка умеет не только нарываться на неприятности, но и читать! Более того, судя по благосклонности к нему местного смотрителя, Танзин проводит в архивах немало времени. Обнаружив дружка Шу сегодня в архивах, я опасался очередных разборок, но, видать, без своего вожака лозовец не рисковал нарываться.

— Саньфэн, может, тебе тоже что-то нужно? — заметив, что я поднял голову от книг, поинтересовался господин Юйсян.

Его явно уязвило и пренебрежительное высказывание Лин Чжу о легендах, и намеки смотрителя Лозы на неотесанность заклинателей бывшего Шипа.

— Нет. Спасибо, — вежливо отказался я.

Уткнулся носом в свиток. Того, что есть, хватит, чтобы закрыться тут до скончания веков. Сомневаюсь, что Хуошан согласится столько ждать.

Я прикинул, что успеваю просмотреть еще пару свитков до того, как друг должен был вернуться с тренировки. За эту неделю нам так и не выдалась возможность поговорить. После возвращения в Дом меня, Вэя, Яньлинь и Тая заперли во Дворце старейшин, допрашивая — и всех вместе, и по отдельности — о похождениях в Серых землях.

Пришлось столько болтать, что удивляюсь, как только язык не отсох! Главу Фухуа интересовало всё: мертвый Кристалл, вырожденцы, магия слепых шаманов и, особенно, заклинатель Белого Дома. Появление последнего вызвало у главы глубокую неодобрительную задумчивость, и будь его воля, он бы вовсе запретил упоминать о случившемся. Но, к сожалению, свидетелей пришествия небожителя было слишком много.

Я вспоминал в мельчайших деталях болтовню Бао Туна и допрос Криворука, детские фантазии мальчишек («амулет» Гюрена, кстати, нашелся и, как ожидалось, оказался простой побрякушкой). Выслушивал бурчание старейшины Гуйин по поводу того, что плохо разглядел напавшую на нас тварь. Описывал в подробностях похороны старосты и его безумные речи, не забыв даже слова про «дитя скверны» — на мое счастье, старейшины удовлетворились объяснением про пришлого отца и не стали копать дальше. Рассказывать о знаке на застежке и видениях, которые показывала мне неведомая заклинательница, почему-то не хотелось — и то, и то было слишком… личным.

Я закрыл очередной пыльный фолиант. Снова мимо. Ни в мифах, ни в истории не было никакого упоминания ни про Черное солнце вырожденцев, ни про то, как возникли Серые земли. Словно с момента появления учения о Пути Света и основания Белого Дома мир как застыл в неизменности, так и существовал по сей день.

Интересно было бы послушать, что говорят о Серых землях сами небожители. Пока же я, похоже, бездарно угробил несколько часов.

— Саньфэн, привет! Что читаешь?

От прозвучавшего над самым ухом голоса я вздрогнул всем телом, выругался:

— Маогуй тебя сожри! Я уж думал, это она!

— Она? — озадаченно переспросила Лоулань.

— Прости, я не хотел грубить. Я принял тебя за Ся Мэй.

— Нашу гостью из Дома Цветка?!

Ся Мэй оказалась той еще занозой. Не цветок, а настоящий репейник! Девица с чего-то решила, будто мы с белобрысым то ли ее женихи, то ли комнатные зверюшки и постоянно приставала с предложениями разной степени непристойности.

— Не бери в голову, — перевел я тему. — Как там Янцзы?

— Ему уже лучше, спасибо, — улыбнулась Лоулань, помрачнела. — Но до полного восстановления еще далеко. Наставница Инуи полагает, что ему на пару месяцев следует оставить тренировки. Поэтому мы решили съездить в деревню, познакомиться с моими родителями… Ой! Я совсем заболталась, — опомнилась заклинательница. — Старейшина Цзымин просил передать, что хочет видеть тебя и Вэя в своем доме.

— Сейчас? — растерянно уточнил я. Парой часов наставник явно не ограничится, а значит, я не успею встретиться с Хуошаном.

— Вряд ли он согласится ждать, когда тигр встретится с драконом.

Я отодвинул свиток, переспросил:

— Тигр встретится с драконом?

— У вас так не говорят? — удивилась Лоулань.

Я покачал головой.

— Ты, наверно, просто забыл эту легенду, Саньфэн, — разочарованно протянул, присоединяясь к нам, господин Юйсян. — Давным-давно, в сумраке времен, когда Сердца мира еще не существовало, повсюду царили хаос и беззаконие. Демоны свободно бродили по землям людей, сея на своем пути смерть и разрушения. Там же, куда не добирались демоны, бесчинствовали разбойники и прочий лихой народ. Жизнь простого человека в ту пору стоила меньше медной монеты.

Он вытащил с самого низа стопки тубус из старой кожи.

— Великий Дракон, отважный воин и благословенный мудрец, не мог больше видеть страдания земледельцев и ремесленников. А потому он обратился к богам, и те открыли ему, как обращать Извечный свет в фохат. Так в мире Спектра появились первые заклинатели.

Смотритель вытряхнул из тубуса на свет тонкий ветхий пергамент.

— Великий Дракон и его ученики прогнали демонов обратно в Диюй, перебили бандитов, а затем основали Белый Дом. С тех времен заклинатели поддерживают порядок и защищают людей. В мире наступил…

— Мир, — закончил я. — Господин Юйсян, вы пересказываете то, что и так всем известно. Я по-прежнему не понимаю, при чем тут тигр?

Смотритель архива развернул свиток, и я сразу понял, что уже видел этот рисунок — в дальней комнате Дворца Старейшин Шипа, куда нас с Хуошаном привел Тэнг Бинь, после того как поймал в хранилище.

— Должен же был кто-то возглавлять демонов. Это и был тигр.

— Тигрица, — неожиданно буркнул Танзин, который, оказывается, прислушивался к нашему разговору. — Простите, что поправляю вас, но многие заслуживающие внимания источники полагают, что противником Великого Дракона была демоническая Тигрица Ха Шер, — к удовольствию господина Лин Чжу повторил подпевала Шу. — Говорят, что Ха Шер была сколь жестока, столь же и прекрасна, и мало кто из мужчин мог устоять перед ее женскими чарами. Те, кто ее видел, теряли разум и готовы были умереть, лишь бы заслужить ее благосклонную улыбку. Победа Великого Дракона над Тигрицей Ха Шер — это не только победа мастерства и порядка над дикой необузданной силой, но и победа стойкости и убеждений над соблазном и слабостью плоти перед женским коварством, что уводит праведных мужей с Пути Света.

Лоулань нахмурилась, явно приняв обвинение в сторону женщин на свой счет.

— Пусть будет тигрица, — покладисто согласился господин Юйсян. Продолжил: — Легенда гласит, что Великий Дракон вырвал сердце врага, но даже так не сумел убить его. Тогда он заточил демона в Бездне под восемью нерушимыми печатями. Когда наступит конец времен, печати падут, и дракон с тигром или тигрицей вновь сойдутся в великой битве, которая разрушит мир.

— Кое-что в ваших легендах не совпадает, — скептически возразил я, пояснил. — Великий Дракон давно умер, разве нет? Он хоть и был могущественным заклинателем, но оставался человеком, а ни один человек не может жить тысячелетиями.

— Придурок! — буркнул Танзин. — Конечно же, он возродится! Великий Дракон возродится и…

Да уж! Чего только не сделаешь из-за старого врага! Например, опоздаешь на тренировку. Я аккуратно сложил свитки в стопку, поднялся из-за стола. Вряд ли наставник Цзымин согласится ждать, пока я тут разберусь со всеми тиграми и драконами.

Тем более в моем сне они не сражались. Танцевали.

Берлога старейшины Цзымина располагалась в стороне от основного Дома, спрятавшись в центре бамбуковой рощи, еще раз подтверждая догадку, что тот не слишком жалует людей и поднимаемую ими суету. Хотя называть классический сыхэюань берлогой, или яодуном [пещерным домом, который кроется в земле], неправильно.