Чтение онлайн

Иная сила? Как у шаманов Черного солнца? Или похожая на ту дрянь, что разъела барьер? Мог я унаследовать ее от отца?

— Застежка. Я ее выбросить хотела, но подумала… потом подумала, что пускай. Вдруг… найдется кто-то…

Кому понадобится безродный ребенок? Легенды о потерянных наследниках Белого Дома — это только легенды. Похоже, в сказки верила не только мама, но и ее старшая сестра.

— Тетушка Жуйпин, спасибо, что рассказали. И за все остальное тоже спасибо.

Я низко поклонился. Пошел прочь, не оглядываясь. Вопросов стало только больше, и получить когда-нибудь ответы на них, шансов почти не было.

Могилу матери я нашел без труда. Она была похоронена на той же земле, что и ее родители.

Говорили, дед был очень строгих нравов. Будь он жив, вряд ли бы позволил дочери связаться с чужаком. А понесшую дитя без законного мужа и вовсе мог отлучить от рода.

Но бабушка и дедушка умерли рано. Около двух десятков лет назад на земли Дома вместе с караваном пришла неведомая болезнь. Началась эпидемия, которая унесла немало жизней, в том числе и родителей моей матери. Забота о младшей сестре легла на плечи старшей — а та не справилась. На юную тетушку Жуйпин, которая сама лишь недавно вышла замуж, свалилось слишком многое: сначала похороны родителей, затем рождение первенца — ей не хватило ни авторитета, ни времени, ни опыта, чтобы удержать Юэлин от глупостей.

Мой отец…

Как он связан с поклонниками Черного Солнца? Он тоже был из приносящих человеческие жертвы вырожденцев? Могла ли мать полюбить одно из этих чудовищ? Или пала жертвой подлой магии шаманов?

Мертвые редко дают ответы.

Острые грани застежки больно впились в ладонь, и я опомнился, разжал кулак: злость не то чувство, с которым надо приходить к предкам. Даже если вокруг нет никого, кто мог бы заметить и осудить.

Тетя заботилась о моей матери при жизни. Она же ухаживала за ее могилой. Сорняки на участке были тщательно выполоты. Кусты гибискуса по периметру тщательно укрыты перед холодами. Ствол молодого кипариса закутан в солому.

Я зажег свечи. Разломил принесенную с собой лепешку, положил перед семейным камнем, извинившись, что был не слишком почтительным сыном. Сел на низенькую скамеечку, закрыл глаза, вслушиваясь в тишину. В шелест листьев, потревоженных ветром. В дыхание готовящихся к зиме полей. В голоса, принесенных издалека случайно заблудившимся эхом.

В какой-то момент рядом со мной на скамейке возникла заклинательница из снов. Лицо у нее было хмурое и сосредоточенное, взгляд затуманен, губы скорбно поджаты.

Долгое время мы сидели, погруженные каждый в свои мысли. Молчаливое присутствие незнакомки было таким естественным, привычным, что я стал воспринимать ее как еще одну деталь окружения. Поэтому невольно вздрогнул, когда тонкие пальцы легли на мой кулак, то ли поддерживая, то ли, наоборот, прося о помощи. Я поднял взгляд.

Заклинательница протянула мне белую гемму, на которой было выбито символическое черное солнце. Но едва я попытался коснуться знака власти, тот рассыпался пылью, и сон оборвался.

Я открыл глаза, убеждаясь, что по-прежнему один. Встал, ощущая необычайное спокойствие и душевный подъем, словно кто-то могущественный пообещал, что все будет… не хорошо, нет, правильно.

Сколько я здесь? Час? Два? Пора возвращатьсяв деревню. Толку от меня сейчас немного, но наверняка и я чем-то пригожусь.

— Просил благословения у предков? — окликнули меня у выхода с кладбища. — А кто говорил, что не хочет знать родню?

— Вэй! Явился! — на радостях я было хлопнул этого придурка по плечу, но заметил засохшую кровь на лице белобрысого и сдержал порыв. — Ты ранен?

— Ерунда, — отмахнулся солнечный гений, осторожно касаясь распухшего синеватого носа, словно убеждаясь, на месте ли тот. — Сам виноват. Забыл тринадцатую великую мудрость.

Я с недоумением уставился на него, и Вэй пояснил:

— Ту, где нужно смотреть под ноги. Не поверишь, уже возле деревни провалился в кротовью нору, споткнулся и грохнулся А в траве оказался камень. Так что теперь я неотразимый красавец!

Вот так взял и упал почти на ровном месте? И по потрепанной морде не понять, то ли правду сказал, то ли выдумал.

— В конце концов, я же говорил, что кровь из носа должен выполнить это задание. Задание выполнено: с проклятием мы, слава небожителям, разобрались, крестьян спасли. Кровь, — он хлюпнул носом, стер ручеек, — тоже присутствует.

— Придурок, — вздохнул я.

— Какой есть, — согласился Вэй. — Неужели переживал?

— Исключительно о том, кто будет старшим среди адептов, если ты не вернешься. Вдруг на старейшин напало бы помутнение, и они бы выбрали Шу, а не меня.

Белобрысый хмыкнул… неожиданно побледнел, покачнулся. Небось бы и грохнулся, не подставь я ему плечо, на которое солнечный гений бессовестно навалился.

— Проводить тебя в лазарет? У Яньлинь и старейшины Диши наверняка найдется несколько тошнотворных зелий.

— А у учителя Цзымина пару ласковых слов, которые должны будут надолго отбить у меня охоту ввязываться в безрассудные авантюры, — прозорливо добавил Вэй, вздохнул: — Идем. Только друга позову.

— Какого друга?

Белобрысый загадочно улыбнулся, вложил два пальца в рот и свистнул:

— Ночной кошмар ко мне!

Из травы выбралась давешняя несуразная дворняга. Плюхнулась на зад, умильно склонила голову на бок и приветливо тявкнула.

Да уж. Только такой шутник, как наш солнечный гений, мог назвать это недоразумение Ночным кошмаром.

«…невыносимая жара обрушилась на мир. Реки высохли, урожай погиб, и люди страдали…»

Я отложил в сторону легенду о Хоу И — дерзком стрелке, что сбил с неба девять солнц, потянулся за следующим свитком. Попытался сосредоточиться и не обращать внимания на спор, что разгорался в другом конце читального зала.

— … зачем вы открыли окно, уважаемый Тэнг Лин Чжу? Дует.

— Мне показалось, с вашим появлением, господин Юйсян, воздух здесь стал слишком тяжелый. Никак вы принесли на подошвах сандалий осеннюю духоту?

— Дом доверил нам свои сокровища, и мы не можем подвести его из-за слабости тела. Вам, конечно, виднее, господин Лин Чжу, но хочу напомнить, что прямой солнечный свет очень вреден для старой бумаги и чернил. А духоту можно и потерпеть.

— Вы правы, уважаемый Тэнг Чжан Юйсян, мне виднее. Так виднее. Темноту мои глаза потерпеть не могут…