Чтение онлайн

Я вошёл тихо, стараясь не потревожить.

Мать подняла голову на звук моих шагов. Её глаза, красные и опухшие от слёз, расширились, когда она узнала меня.

— Это вы, — прошептала она, и её голос дрогнул. — Вы тот врач, который… Мне рассказали. Мне всё рассказали. Они сказали, что Серёжа уже умер, что сердце остановилось, что надежды нет. А потом появились вы и…

Она не договорила, всхлипнув.

— Доктор Пирогов, — я кивнул, входя в палату.

Она вскочила со стула, чуть не опрокинув его, и бросилась ко мне. Её руки обхватили меня, прижимая к себе с силой, которой я не ожидал от женщины её возраста. Она плакала, уткнувшись мне в грудь, и её слёзы просачивались сквозь ткань моего пальто.

— Спасибо, — всхлипывала она. — Спасибо вам… Он мой единственный сын… Мой мальчик… Я не знаю, что бы я делала, если бы он… Спасибо вам… Спасибо…

Я неловко похлопал её по спине, не зная, что сказать. Физический контакт с благодарными родственниками никогда не был моей сильной стороной. Тысячу лет назад я командовал армиями мёртвых. Обниматься с плачущими матерями меня никто не учил.

— Всё хорошо, — произнёс я наконец. — Он будет жить. Ему понадобится время на восстановление, несколько недель, может, месяц. Но он молодой, сильный. Справится.

Она отстранилась, глядя на меня глазами, полными слёз и благодарности, причем такой чистой и искренней, что я почти физически ощутил её тепло.

— Вы ангел, — прошептала она. — Настоящий ангел. Нам послали вас.

Некромант в роли ангела. Посланник бога, который поднимает мертвецов из могил. Ирония, достойная лучших комедий.

Парень на кровати зашевелился. Его глаза открылись, мутные от анестезии и обезболивающих, но осознанные. Он повернул голову, увидел меня, и что-то мелькнуло в его взгляде.

— Это вы? — его голос был хриплым, слабым, едва слышным. — Вы меня спасли?

— Да, — я кивнул, подходя к кровати.

Он попытался поднять руку, но сил не хватило, и она бессильно упала обратно на простыню. Тогда он просто смотрел на меня, и в его взгляде была такая чистая благодарность, что я почти физически ощутил её тепло, её вес.

— Спасибо, — прошептал он. — Я… я был там. В темноте. Холодной, пустой темноте. И вдруг… свет. Тепло. Вы вытащили меня оттуда. Вернули назад.

Клиническая смерть. Они все описывают её одинаково. Темнота, туннель, свет в конце. Никто не знает, что это на самом деле: предсмертные галлюцинации умирающего мозга или реальный опыт потустороннего. Я склонялся к первому варианту, но кто знает наверняка?

— Я ваш должник, — продолжил парень. — На всю жизнь. Если вам когда-нибудь что-то понадобится… что угодно… я сделаю. Клянусь.

Благодарность. Искренняя, глубокая, всепоглощающая, идущая из самой глубины души. Золотистое сияние в его ауре, яркое, как маленькое солнце, направленное прямо на меня. И такое же сияние в ауре его матери, стоящей рядом.

Сейчас хлынет. Процентов двадцать, не меньше. Может, двадцать пять, если повезёт. Как раз то, что нужно.

Я внутренне расслабился, готовясь принять волну Живы, открывая Сосуд для притока энергии.

Да-да, пожалуйста, не стоит благодарности, обращайтесь ещё…

Секунда прошла. Две. Три. Пять. Десять.

Благодарность была. Эмоции были. Золотистое сияние в ауре парня и его матери было настолько ярким, что я мог бы читать при нём книгу в полной темноте.

А притока Живы не было.

Я нахмурился, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Сосуд Живы, тот невидимый резервуар внутри меня, который наполнялся каждый раз, когда я спасал жизнь, молчал. Пустота. Тишина. Как будто кто-то перекрыл кран.

Что за тьма? Может, задержка? Иногда энергия приходила не сразу, а через несколько минут, когда благодарность «созревала» до нужной интенсивности, когда эмоции достигали пика. Я решил подождать.

— Вам нужно отдыхать, — сказал я парню, стараясь, чтобы голос звучал ровно, не выдавая нарастающего беспокойства. — Восстановление после такой операции займёт время. Несколько недель минимум. Слушайте врачей, принимайте лекарства, не пытайтесь встать раньше, чем разрешат.

— Вы ещё придёте? — он спросил с надеждой, цепляясь за меня взглядом.

— Возможно.

Его мать снова обняла меня, бормоча слова благодарности. Я терпеливо стоял, позволяя ей излить эмоции, и ждал.

Ждал притока энергии.

Ждал привычного тепла, заполняющего Сосуд.

Ждал… Может, хоть от матери придет Жива…

Ничего.

Я попрощался, пообещав заглянуть завтра, и вышел из палаты, чувствуя на спине их благодарные взгляды. Прошёл по коридору, свернул за угол, нашёл пустой кабинет — какой-то процедурный, судя по стеклянным шкафам с медикаментами — и закрыл за собой дверь.

Сел на стул, привалившись спиной к стене.

Закрыл глаза. Сосредоточился на внутренних ощущениях.

Сосуд Живы.

Я мысленно «заглянул» в него, проверяя уровень энергии.

Один процент. Может, один и три десятых.

Ни единой капли не добавилось.

Я открыл глаза, чувствуя, как холодок пробегает по спине, как волосы на затылке встают дыбом.

Это было просто невозможно.

Пустой процедурный кабинет городской больницы номер семь стал моей личной камерой для приговорённых.

Я уставился на свои руки, всё ещё помнившие тепло чужой крови. Эти руки только что творили чудо. Настоящее, медицинское чудо, которое заставило целую хирургическую бригаду смотреть на меня как на посланника небес.

И всё это оказалось бесполезным. Почему?

Нюхль сидел на моём колене, его костяной хвост нервно постукивал по ткани брюк. Он чувствовал моё состояние. Чувствовал, что что-то пошло не так.

Я начал прокручивать в голове последние случаи, когда Сосуд наполнялся. Методично, как врач анализирует историю болезни, выискивая закономерности в хаосе симптомов. Где-то должна была быть логика. Проклятие, каким бы древним и непостижимым оно ни было, работало по правилам. Всегда работало.

Значит, правила изменились.

Барон Долгоруков. Исполнение заветной мечты. Это не совсем магия, но событие, меняющее судьбу.

Анна. Спасение от «Семени Тьмы». Чистая магия. И беременность…

Призраки на кладбище. Упокоение душ, уничтожение воронки. Чистая некромантия.

Пациент с ножевым. Обычная медицина.

Я замер, осознавая закономерность, которая проступала сквозь хаос воспоминаний.

Все эти случаи… ни один из них не был медициной в чистом виде. Ну, кроме последнего.