Чтение онлайн

Так. Блеф раскрылся. Что ж, рано или поздно это должно было случиться.

— Вы должны дождаться полиции! — продолжал охранник. — Это незаконное проникновение!

— Я врач, — сказал я, медленно приподнимаясь на локте. — И я оказал помощь вашему пациенту. Разве это преступление?

— Вы не имели права…

— Пациент жив? — перебил я.

— Что?

— Пациент из психиатрического отделения. Он жив?

Охранник замялся, переглянувшись с напарником.

— Ну… да. Говорят, ему стало лучше…

— Тогда я не вижу проблемы.

Я откинулся на подушку, чувствуя, как силы медленно возвращаются. Сосуд Живы пульсировал приятным теплом где-то глубоко внутри. Энергия текла, наполняла опустошённый резервуар.

Сработало. Мать моя некромантка, сработало.

Дверь палаты распахнулась с грохотом, который больше подошёл бы для ковбойского салона, чем для медицинского учреждения.

В палату влетел мужчина лет пятидесяти пяти, с красным лицом и вздувшимися венами на шее. Белый халат расстёгнут, галстук съехал набок, седые волосы растрёпаны. Все признаки острого эмоционального стресса с гипертензивным компонентом (повышением артериального давления на фоне сильных эмоций). Главврач, судя по бейджу на груди: «Петров Сергей Николаевич, главный врач ГКБ №7».

За ним, пытаясь не отстать, семенила доктор Водовозова — та самая уставшая женщина из психиатрического отделения, которую я так успешно обманул пару часов назад. Её лицо выражало смесь недоумения, испуга и профессионального любопытства.

— Что здесь происходит?! — взревел главврач, оглядывая палату. — Мне докладывают, что какой-то бандит захватил пациента?!

— Никакого захвата, — невозмутимо ответил Сергей. — Просто охраняю своего работодателя от чрезмерно любопытных граждан.

— Работодателя?! — главврач повернулся ко мне, и его лицо приобрело ещё более багровый оттенок. — Это он? Тот самый «консультант»?!

— Сергей Николаевич, — доктор Водовозова выступила вперёд, нервно теребя край халата. — Этот человек представился консультантом-неврологом из клиники «Белый Покров». Сказал, что вы его вызвали для осмотра пациента. Я провела его в палату интенсивной терапии…

— Я никого не вызывал! — главврач был уже на грани апоплексического удара. — Я даже не знаю, кто он такой!

— Вот именно, — вставил толстый охранник, почувствовав поддержку. — Самозванец! Проник в закрытое отделение под ложным предлогом!

Я лежал на койке, слушая этот хор обвинений, и позволял себе лёгкую внутреннюю усмешку. Ситуация была, конечно, щекотливой, но не безвыходной. Главное — сохранять спокойствие.

— Он осмотрел пациента, — продолжала доктор Водовозова, и в её голосе появились нотки недоумения. — Провёл неврологический осмотр. А потом… потом пациенту внезапно стало лучше. Просто… успокоился. Впервые за трое суток.

— Стало лучше? — главврач нахмурился.

— Да. Показатели нормализовались. Он спит спокойным сном. Без судорог, без бормотания, — она помолчала. — Я не понимаю, как это произошло.

Интересный поворот. Даже в момент разоблачения результаты моей работы играли мне на руку.

— Это ничего не меняет! — отрезал главврач, хотя его голос стал чуть менее уверенным. — Он проник в больницу обманом!

— Технически, — вмешался я, приподнимаясь на локте, — двери были открыты. Я просто вошёл. Как посетитель.

— В закрытое отделение?!

— Меня провела ваш сотрудник, — я кивнул на Водовозову. — По её собственной инициативе. После того, как я выразил обеспокоенность состоянием пациента.

Главврач повернулся к Водовозовой, и та побледнела.

— Он… он сказал, что вы его вызвали… я подумала…

— Вы подумали?! — взревел главврач. — Вы не проверили?! Не позвонили мне?!

Бедная женщина. Сейчас её будут распекать за мою находчивость. Немного жаль, но что поделать. В войне за выживание случаются побочные жертвы.

— Сергей Николаевич, — сказал я, прерывая начинающийся разнос. — Давайте посмотрим на ситуацию с практической стороны.

Он повернулся ко мне, всё ещё красный от ярости.

— А вы вообще молчите! Вы…

— Ваш пациент поступил с острым психозом, — продолжил я, игнорируя его гнев. — Был на максимальных дозах галоперидола (сильнодействующего антипсихотика) без улучшения. Резистентность к терапии (отсутствие реакции на лечение). Прогноз — неблагоприятный.

Главврач замолчал, поражённый моей осведомлённостью.

— Откуда вы…

— Сейчас, после моего осмотра, пациент спит спокойным сном. Показатели в норме. Прогноз значительно улучшился, — я позволил себе лёгкую улыбку. — Вопрос: хотите ли вы, чтобы история «самозванец вылечил безнадёжного пациента, которого ваши врачи не смогли стабилизировать за трое суток» попала в прессу?

Главврач побледнел. Потом покраснел. Потом снова побледнел. Его лицо прошло через весь спектр оттенков за несколько секунд.

— Вы… вы мне угрожаете?!

— Констатирую факты, — пожал я плечами. — Решать вам.

Охранники переглядывались, не понимая, что происходит. Водовозова смотрела на меня с выражением человека, который начинает что-то подозревать, но боится озвучить свои подозрения. Сергей стоял всё так же невозмутимо, готовый к любому развитию событий.

Главврач молчал, обдумывая ситуацию. Я видел, как работает его мозг: скандал vs репутация, полиция vs пресса, праведный гнев vs здравый смысл.

Здравый смысл победил. Обычно он всегда побеждает.

Пока вокруг моей койки разворачивались политические баталии, я позволил себе заглянуть внутрь. Сосуд Живы.

Я сосредоточился, игнорируя внешний шум, и мысленно «потянулся» к тому внутреннему резервуару, который определял моё существование. Это было похоже на то, как проверяешь уровень заряда на телефоне — простое действие, ставшее привычкой.

Двадцать процентов.

Я едва не улыбнулся на виду у всех.

Двадцать процентов. Было один-два, стало двадцать. Разница — около восемнадцати процентов, полученных от изгнания астральной лярвы из бедняги в психиатрии.

Пока я был без сознания, проклятие продолжало работать. Благодарность пациента, освобождённого от паразита, достигла меня даже через барьер бессознательности. Энергия потекла в Сосуд, наполняя его медленно, но верно.