Чтение онлайн

Максим Родинсон, добровольный консультант по вопросам информации, приводит здесь странный пример, поскольку «антиеврейский памфлет», неумелое использование которого он разоблачает, есть не что иное, как сборник сообщений, сделанных на весьма представительном коллоквиуме, организованном в Каире в 1968 г.; документы этого коллоквиума будут полностью опубликованы на арабском и на английском языках[585].

Будучи не в состоянии отрицать их антиеврейское содержание, Родинсон приписывает его «обскурантистам» (риторическое наследие казенного языка!), полагая, что они ни в коей мере не представляют мнение арабо-мусульманских учений о евреях и иудаизме. Таким образом, арабо-мусульманский антисемитизм релятивизируется и маргинализируется. И аргумент оборачивается против обвинителя: думать, что подобные тексты представляют арабо-мусульманскую юдофобию, значит прибегать к отвратительному неправомерному обобщению и, более того, становиться жалкой жертвой «сионистской» пропаганды:

Например, Центр информации и документации по Среднему Востоку (Женева) распространил брошюру на английском и французском языках, содержавшую самые антиеврейские выдержки из материалов IV конференции Академии исламских исследований, которая состоялась в Каире в сентябре 1968 г. […] Некоторые из приведенных в этой брошюре текстов являются только лишь антисионистскими или критикуют иудаизм с религиозной, мусульманской точки зрения. Но многие другие обрекают на всеобщую ненависть всех евреев всех времен и всех стран, считая, что они наделены зловредной сущностью. Читатель этих текстов – немусульманин лишен способов узнать обскурантистов, которые данные тексты написали, место этих людей в обществе, меру их влияния, обстоятельства и т. д., он может лишь сделать вывод о том, что арабы в целом питают сильную ненависть к евреям в целом и мечтают их истребить[586].

Видя массовую эксплуатацию «Протоколов» в арабском мире, факт, которой М. Родинсон имеет мужество признать, он не выражает какого-либо морального негодования (это не исключает того, что он такое негодование испытывает), ограничивается подчеркиванием тактико-стратегической ошибки и клеймением неопытности антисионистской пропаганды, дающей доказанный непредвиденный эффект:

Всякий раз, когда арабские правительства распространяют, например, «Протоколы сионских мудрецов», фальшивку русской царской полиции, хорошо известную в качестве таковой в Европе и в Америке, всякий раз, когда арабские публицисты повторяют от своего имени подобные фальсификации, они оказывают очень действенную помощь сионистской пропаганде, которая здесь не ошибается и подчеркивает все эти факты. Речь идет о том, чтобы знать, хотят ли арабы продолжить таким образом оказывать ценную помощь сионизму[587].

Если М. Родинсон способен обойтись здесь без какого-либо выражения морального негодования, то потому, быть может, что он рассматривает это в качестве реактивации «фатальных» антиеврейских стереотипов в контексте радикальной антисионистской мобилизации. Это не мешает профессору-эрудиту уточнить в примечании, показывающем его педагогические заботы, несмотря на очевидный пессимизм, следующее:

Перед нами фантастический рассказ, согласно которому группа еврейских руководителей замышляет заговор с целью овладения миром. Уже давно доказано, что мы имеем дело с подделкой, сфабрикованной тайной царской полицией на основе памфлета, не имеющего ничего общего с евреями, написанного французским публицистом Морисом Жоли и направленного против Наполеона III, – «Диалог в аду между Монтескьё и Макиавелли (sic) (1864). Вся история этой подделки описана в прекрасной книге Нормана Кона (Cohn N. Histoire d’un mythe, la conspiration’ juive et les Protocoles des Sages de Sion. P.: Gallimard, 1967).

Прочтя таким образом урок своим друзьям-антисионистам, профессор-стратег в конце вышеупомянутого примечания еще раз раскрывает обстоятельства, не комментируя их:

Арабские переводы «Протоколов» распространяются в арабских странах, иногда – арабскими правительствами, часто эта книга цитируется в арабской прессе и арабскими публицистами, которые ссылаются на нее как на подлинный документ[588].

Короче говоря, то, о чем сожалеет ученый-востоковед, «ангажированный» в беспощадную идеологическую войну, это неловкости, неверные шаги, выгодные противнику. То, что, как кажется, беспокоит или скандализирует М. Родинсона в первую очередь, это не использование фальшивки как таковой, это нежелательные эффекты (которых не хотели и не предвидели) данного антисионистского использования фальшивки. Или наш профессор-стратег сам является циником, или же он предполагает, что у его привилегированных собеседников, арабов-«антисионистов», в их тотальной борьбе против Израиля полностью отсутствует нравственное сознание, замещенное очень живым прагматическим умом. Как кажется, М. Родинсон внушил себе, что этих собеседников можно убедить лишь аргументацией типа: следует избегать использования такого апокрифического текста, как «Протоколы», в той мере, в какой на Западе известна его неподлинность, что эксплуатируется «сионистской» пропагандой. Правда, националистические страсти стирают нравственное сознание; востоковед это знает. Но главное не здесь; главное в предположении, относящемся ко всему пассажу о методе пропаганды, и звучит оно как ужасное признание: самая знаменитая антиеврейская фальшивка широко распространяется и официально используется в арабском мире. Слово исламоведа – арабофила. Свидетельство радикального антисиониста. Остальное – анекдотично.

2. Введение «Протоколов» в арабском мире: условия, контексты, опыты

Рассматривая развитие «антисионизма» (столь неудачно названного) в арабских странах в современную эпоху, Бернард Льюис видит три его главные причины: идеологическое влияние «христианской» Европы; вопрос о Палестине и реакция против сионизма; появление, по-видимому, неразрешимых конфликтов, порожденных проблемой меньшинства[589].

2.1. Наследие антиеврейских стереотипов: влияние европейской антииудео-масонской и антиталмудической литературы

Первый фактор, который необходимо рассмотреть в генезисе арабской юдофобии, – европейское влияние. Оно проявляется, в особенности с конца XIX в., в распространении антиеврейских этнотипов, таких как ритуальная жестокость, воля к властвованию, способность к финансовым манипуляциям и в более широком плане – мощь оккультного и мирового влияния («объяснимого» диаспорой). Следует поэтому охарактеризовать главные произведения в данной области. Самым известным антиеврейским памфлетом, предшественником «Еврейской Франции» Э. Дрюмона (1886) и «Протоколов», была книга профессора теологии Августа Ролинга «Еврей Талмуда» (или «Еврей-талмудист»), к одному из переводов которой на французский язык[590] Э. Дрюмон написал в 1889 г. предисловие. Книга эта вошла в обращение с конца XIX в., в арабском мире ее распространителями были христиане Востока.

Ролинг излагал и клеймил в этой книге «испорченную мораль еврея-талмудиста» на основе фальсифицированных текстов, вырванных из талмудических трактатов. Приведем насколько примеров таких широко распространенных стереотипов. Прежде всего это стереотип избранности в качестве приписываемого себе абсолютного превосходства:

Подобно тому как люди стоят выше животных, говорится в Талмуде, по утверждению Ролинга, так и евреи стоят выше всех народов на земле. Талмуд доходит до заявления о том, что «семя чужестранца, не являющегося евреем, является лишь семенем животного»[591].

Затем следует стереотип «всемирной империи»:

Поскольку, по Талмуду, Израиль и божественное величие означают одно и то же, ясно, что весь мир принадлежит евреям[592].

К той же самой категории относятся негативные этнотипы; это идея о том, что евреям разрешено мошенничество по отношению к неевреям («Гоя позволено обманывать…»)[593]; это идея о том, что ростовщичество может и должно практиковаться в ущерб «чужеземцам»[594], и т. д. Кроме того, в памфлете Ролинга содержится обвинение, согласно которому убийство евреем нееврея, «идолопоклонника», не только дозволено законом, но представляет собой жертвоприношение Богу[595]; отсюда следует, что императив «не убий» никоим образом не является этическим принципом, универсальным требованием, но выражает этноцентрический запрет («нельзя убивать израильтянина»). Разумеется, Ролинг пытается распространять псевдоталмудические формулировки типа: «Следует зарезать лучшего из христиан»[596]. Подобная картина «еврея-талмудиста» – это картина существа, которому позволено делать все по отношению к неевреям: традиционное учение иудаизма сводится здесь к побуждению обманывать, обкрадывать, покорять и убивать гоев в качестве таковых. В заключении книги Ролинга, ритуально повторяющего «признания» некоторых «великих евреев» (Кремьё, Дизраэли и др.), подтверждаемые суждениями «мудрецов, философов нашего века» (Кант, Фихте, Гердер, Шопенгауэри др.), подчеркиваются воля евреев к владычеству, их жестокость или естественная склонность к преступлениям, безграничная алчность; постулируется неассимилируемость еврея, созданного в качестве типа, наделенного прочим постоянством. Ибо Ролинг постулирует неизменность «порочной природы еврея-талмудита»[597].

В течение двух тысяч лет евреев отличает дух обособленности […]. Они не могут исключить из своего ума идею еврейского государства. Поэтому еврей не становится ни поляком, ни французом, ни англичанином, всегда он остается евреем, подобно своим предкам библейских времен[598].

Эти негативные склонности, приписываемые «вечному» еврею, эссенциализированному и дьяволизируемому, позволяют антиеврейскому доктринеру найти объяснение несчастьям, поражающим бедняков-«недочеловеков», которые являются неевреями, и в особенности христиан.

Евреи предаются ростовщичеству без каких-либо ограничений, они эксплуатируют и разоряют тысячи семей. Ростовщичество и монополия на капиталы привели к финансовому кризису, который давит на страну не один год. Ненасытная жадность евреев тысячью способами эксплуатирует общественную нищету […]. Евреи захватили монополию на деньги и на продовольствие, и именно рабочий класс более всего страдает от еврейской алчности […]. Евреи не могут иметь чего-либо общего с христианскими народами, ибо во всем они противостоят этим народам. В больших, как и в малых делах, повсюду евреи разбрасывают зародыши разложения и разрушения, их склонности подталкивают их к возвышению на обломках других […]. Все способы для них хороши, чтобы достичь мирового господства, на которое, по Библии, они законно претендуют[599].