Чтение онлайн

Мы образуем политическую оппозицию ко всем темным силам Партии и Государства. Если органы Партии объединяются против нас, если люди, подобные Яковлеву, […] и многие другие объединяются против нас, то нет ли здесь яркого подтверждения того, о чем мы говорим, а именно того, что как раз по-настоящему темные и космополитические силы борются против Национал-патриотического фронта?[567]

Именно Дмитрий Васильев был в центре процесса преобразования «Памяти» (первоначально – движения в защиту храмов и исторических памятников) в традиционалистском/православном и националистическом духе[568]. Этот процесс политизации, начавшийся в 1985 г., привел к созданию национал-патриотического фронта. После многолюдной демонстрации, проведенной «Памятью» в Москве 6 мая 1987 г. под руководством Васильева, началось распространение идей движения, приводивших к скандалам из-за содержавшихся в них недвусмысленно антисемитских формулировок. Но в своих речах и текстах «Память» прибегала также к казенному языку с его «антисионистской» составляющей. В результате образовалась странная смесь антиеврейских шаблонов, взятых без изменений у антииудео-масонской литературы, и «антисионистской» риторики, заимствованной в официальном коммунистическом дискурсе, атеистический материализм которого перевернут в пользу религиозной духовности, зарезервированной для православного христианства.

В августе 1988 г. в Ленинграде ассоциация «Память» выпускает получающий широкое распространение призыв, главное место в котором занимают клеймение «всемогущей сионистской мафии» и разоблачение «сионистского паразита», проникшего в «Матерь-Россию».

Как и во всех публичных заявлениях «Памяти», «сионистский» означает здесь «еврейский», замена одного термина другим может производиться в любых контекстах, не меняя смысла высказываний.

Текст упомянутого призыва русских националистов и традиционалистов является ярким примером типа простых переформулирований (путем лексического замещения), свойственного антиеврейскому видению «Протоколов», документа, который к тому же ораторы «Памяти», такие как Васильев, цитируют в качестве доказательства «сионистского заговора»[569].

Воспроизводим ниже этот призыв:

Кто же вызвал кампанию обвинений, утверждающих, что русские являются шовинистами, антисемитами и поражены другими националистическими предрассудками? Ибо хорошо известно, что именно отсутствие подобных предрассудков характерно для русского народа. К тому же только благодаря покладистой природе русских удалось создать Союз разных народов, живущих в одном и том же государстве. Вот теперь, когда мы, русские, пытаемся помочь людям осознать сложившуюся ситуацию, стимулировать движение крови, слишком долго остававшейся в застое, пробудить спасительные силы русского патриотизма, которые не будут ничего просить для самих себя, но готовы отдать всю свою энергию, даже свою жизнь, если это потребуется, чтобы жила Россия, мы сталкиваемся с настоящим наступлением антирусских сил с помощью печати, телевидения и радио. Против нас выдвигают обвинения, не давая себе труда их подкрепить, а напротив, искажая факты с потрясающей наглостью. Но это нас не удивляет: цель этих сил – всеми способами помешать национальному возрождению русского народа.

Они хотят, чтобы Россия была ослепленной и обезглавленной. Что же ожидает наших детей? Отравленные озера и реки, всемогущая сионистская мафия, разрушенные идеалы, духовный упадок – вот что им остается. Настало время сделать выбор: или спрятать головы в песок, как страусы, и продолжать двигаться в рабских хижинах строителей Храма Соломона, или же, собрав наши силы, вырвать сионистского паразита и извлечь нашу Матерь-Россию, израненную, поруганную или оскорбленную. Мудрость и смелость, выдержка и неколебимая стойкость – вот что требуется от нас, чтобы стряхнуть с себя оцепенение, возвыситься во весь наш рост и вымести из нашего собственного дома мусор, накопившийся из-за посетителей, которые задержались там слишком долго. И первое, что необходимо сделать, это помешать сионистам жить как паразиты на нашей шее, изучить их презренные методы и отплатить им вдвойне. Всегда смотрите за тем, где находятся ваши дети и каким воздухом они дышат. Помните, что сионизм еще находится здесь из-за наших грехов, он развращает и создает свое собственное войско слепых исполнителей среди нас, из людей, испорченных должностями, деньгами, страхом наказания, наркотиками. Не поддавайтесь попыткам нас разделить. Ищите в ваших коллективах людей, думающих подобно нам. Не давайте расправляться с честными людьми, решившими бороться против несправедливости. Будьте бдительны, избегайте лицемеров и болтунов, не отстраняйте от себя тех, кто был обманут. Если мы будем едины, мы устоим перед лицом любой мафии, ибо будем знать, с кем мы сражаемся[570].

Два полных негодования свидетельства, опубликованные 7 августа 1988 г. в рубрике «Почта» еженедельника «Московские новости», дают представление об атмосфере, царившей на собраниях, которые устраивались «Памятью» в конце 1980-х гг. Прежде всего это письмо итальянской туристки Даниэлы Стейлы, которая не без наивности выражает свое изумление и свое беспокойство:

Я преподаватель истории из Италии. В Ленинграде нахожусь не в первый раз: в 1983–1984 гг. я стажировалась в Ленинградском университете, возвратилась сюда в 1985 г. и этим летом. Я очень люблю этот город и считаю его одним из самых красивых и образованных в мире. Прогуливаясь по моим любимым местам вечером 7 июля 1988 г., я случайно натолкнулась на митинг ассоциации «Память» в саду перед Академией художеств. С этого момента прошла неделя, но я не перестаю испытывать ужас. Мне показалось, что я была на настоящем фашистском митинге 1930-х годов, по крайней мере таком, каким он мне представлялся по учебникам истории. Оратор открыто выражал свою ненависть к евреям, утверждали, что именно по их вине вымирает русский народ. Самую большую боль вызвало у меня присутствие на этом собрании многих молодых людей. Одна из участниц его, преподаватель средней школы, заявила, что привела сюда своих учеников. Кем станут эти дети, когда они вырастут, если их воспитывают в духе такой ненависти к людям другой национальности? […][571]

Второе свидетельство принадлежит ленинградскому писателю Валерию Воскобойникову, которого еженедельник попросил ответить на письмо Д. Стейлы. В своей небольшой статье он рассказал, что ораторы «Памяти» не довольствовались цитированием «Протоколов» как разоблачительного документа, но недвусмысленно ссылались на «Черную сотню», из которой выйдет Союз русского народа (созданный в ноябре 1905 г.)[572], и пытались этот союз реабилитировать. Однако известно, что именно в газете «Знамя», публиковавшейся в Санкт-Петербурге вдохновителем погромов Паволакием Крушеваном, членом «Черной сотни», впервые были напечатаны «Протоколы», увидевшие свет на русском языке в 1903 г.[573] Утверждение подобного родства показывает, каким представляет саму себя «Память». В свидетельстве Воскобойникова говорится:

Трудно в это поверить, но по четвергам в сердце Ленинграда, в Румянцевском саду на Васильевском острове, между университетом и Академией художеств, собираются наследники черносотенцев. Они усиливают свои аргументы с помощью мощных громкоговорителей и называют себя «Русским национальным патриотическим фронтом». Да, не группой или объединением, но «фронтом», не меньше. Первый митинг состоялся за несколько дней до открытия партийной конференции. Второй – неделей позже, когда конференция была в разгаре и когда мы ловили каждое слово, произнесенное в Москве ее делегатами. Третий митинг, на котором присутствовала Даниэла Стейла, происходил 7 июля 1988 г., именно тогда ораторы «Памяти» скандировали свои призывы, сменяя друг друга как в хорошо разыгранном спектакле. Они говорили о «патриотизме», о «сознании» русского народа, но их речи опирались на рассуждения черносотенцев. Один оратор потребовал запретить русским вступать в брак с представителями иных национальностей. Другой призывал немедленно выслать евреев и всех других иностранцев «в места их исторической родины». Еще один предложил начать жестокую борьбу со всеми, кто «под русским именем прячет свою этническую сущность». Я привожу лишь некоторые призывы, самые «приличные» из тех, которые там раздавались, моя рука отказывается воспроизводить все другие низости […]. Нельзя ни закрывать уши, ни иронически улыбаться, слыша заявления этих людей, нельзя говорить: не обращайте внимания на кучку параноиков. Зрителей было гораздо больше, чем кучка. Одни, возмущенные спектаклем, просили слова и не имели возможности выразить свое мнение, другие бешено аплодировали выступавшим. Были и те, кто хранил молчание. […] Митинги продолжались. 7 июля слушатели узнали, что черносотенцы, члены «Союза русского народа», образовали «одну из самых демократических организаций России, созданную для того, чтобы воспротивиться беспорядками в нашей стране». 14 июля на митинге появился Д. Васильев, «почетный гость» из Москвы, окруженный телохранителями в черных рубашках. 21 июля состоялся пятый митинг. На нем было объявлено о поразительном «открытии»: оказывается, взрыв в Чернобыле также был подготовлен вражескими силами, которые за две недели до аварии якобы предупредили о ней мир, напечатав секретный знак в одной из новосибирских газет… Я ищу объяснений и их не нахожу. Возможно ли, чтобы город, обладающий громадными культурными традициями, город столь просвещенный, мог так легко уступить общественную трибуну группе экстремистов для пропаганды их сомнительных убеждений? Необходимо, не ожидая указаний, без колебаний создать обстановку, в которой возможно будет дать отпор экстремизму всех мастей. И тогда такие митинги станут немыслимыми[574].

В начале 1989 г. ассоциация «Память» выпускает в Москве Манифест, датированный 12 января указанного года. Путем простой переделки всемирного еврейского заговора в международный «сионистский» заговор создается видение мира, которое придает внешнюю связность содержащейся в этом документе совокупности более или менее бредовых обвинений и требований. В самом деле, кроме темы «сионистского» заговора против России, в Манифесте поднимаются и другие темы: охрана окружающей среды (экология), защита культурного наследия, в частности религиозного, утверждение принципа национальной предпочтительности в ее русскоцентричном варианте. Но артикуляция этих тем осуществляется путем их интеграции в видение, намеченное уже в начале Манифеста и в его пункте 1-м: «Вечная Россия» колонизована «международной сионистской финансовой олигархией» (п. 1), «Родина-Мать» ограблена агрессивным сионизмом, талмудическим атеизмом и космополитическим ростовщичеством. К этому двойному обвинению – в колонизации и в эксплуатации России «международным сионистским капиталом» (п. 56) – добавляются обвинения в «геноциде русского народа» (п. 3) и в «ритуальном убийстве» русской императорской семьи (п. 4). Если даже мишень в обвинении с точностью не определена, выражение «ритуальное убийство» достаточно нагружено коннотациями и поддается расшифровке; мы вновь встречаемся с одним из мотивов, дорогих для комментаторов «Протоколов»: большевистская революция была лишь этапом осуществления еврейского плана по овладению миром, и ее кровавый характер объясняется кровожадной природой «иудео-большевиков»[575].

Будучи колонизаторами, эксплуататорами, грабителями, преступниками, «сионисты» преследовали и уничтожали русский народ; в п. 60 обличается, таким образом, «сионистский геноцид», ставший возможным потому, что «подлые сионисты» захватили «рычаги тайной власти» (п. 60), а «сионистско-масонский капитал» (п. 58) организовал различные провокации, предназначенные для разделения и сталкивания ради властвования, – и по этой причине недавние межэтнические конфликты являются якобы лишь следствиями «грязной сионистско-масонской провокации» (п. 50). Манифест «Памяти» без различия воспринимает фрагменты конспирационистского видения, идущего от «Протоколов», и крохи суконного сталинского языка; «сионисты» обличаются в качестве представителей «космополитизма», называемого «преступным» (там же); Государство Израиль сведено лишь к тому, чтобы являться «сионистским государством», созданным «на базе еврейского фашизма» (п. 40); пресловутый «фашизм под звездой Давида» без устали обличается коммунистической пропагандой, особенно сразу же после окончания Шестидневной войны.

Эта максималистская логика подозрения и эта конспирационистская «демистификация» истории России предполагают срывание масок с тайных виновников несчастий родины. Задача будет теперь заключаться в том, чтобы для перехода к практике разоблачить «сионистов», которые прячутся под псевдонимами, звучащими по-русски; поэтому псевдонимы следует запретить (п. 59). Только так эксплуататоры и оккультные истребители русского народа будут опознаны, идентифицированы, подвергнуты справедливому наказанию (пп. 3, 8, 10, … 50). Таким образом, новые русские антисемиты обращаются к традиции, воплощенной в неком литературном жанре – списков (даже словарей) псевдонимов, позволяющих распознавать евреев под их патронимами-ширмами. Логика антропонимического разоблачения сводится к хорошо известному выражению типа: «г-н Икс, он же Игрек». В период от Э. Дрюмона и до А. Костона во Франции в названном антиеврейском литературном жанре были написаны бестселлеры[576].

Фактически Манифест «Памяти» представляет антиеврейское видение мира. Речь не идет только лишь о нагромождении антиеврейских стереотипов и клише; произведен полный пересмотр истории России на основе псевдообъяснительного мифа о международном еврейском/сионистском заговоре. Вот почему мы даем полный перевод этого текста:

Национал-патриотический фронт «Память» не является политической организацией. Мы основываем требования нашей программы не на «политических», «экономических», «экологических», «демографических» и т. п. рассуждениях, но на интересах Народа и на здравом смысле. Мы ставим целью духовное возрождение Народа нашей Родины, растерзанной и ограбленной агрессивным сионизмом, талмудистским атеизмом и космополитическим ростовщичеством.