Чтение онлайн

6

Проходили главной улицей большого села. Поднимали облака пыли, в которой тонуло все: и скотина, и гонщики, и встречные люди, и ближайшие избы.

Изголодавшиеся быки, и в особенности бугаи, рысью подбе­гали к крестьянским избам; как в цирке, становились во весь рост на одни задние ноги; поднятыми передними ногами, как руками, царапались по бревенчатым стенам, сколько могли, вверх, и там, губами, как щипцами, в момент выдергивали из крыш хороший пучок почерневшей соломы и с этой добычей в зубах убегали обратно в свой гурт. И было такое впечатление, что, если в скот стрелять, он все равно будет продолжать разорять крыши домов.

Коровенки, исхудалые, с маслено-блестящими женствен­ными глазами, от нервности странно -- по-собачьи -- поджав под себя хвосты, одна за другой, со скачущим сердцебиением побежали гуськом вдоль порядка крестьянских домов, искали раскрытых калиток, ворот и, ловко нырнув в них, мгновенно пря­тались в чужих сараях, конюшнях, темных углах, мечтая остаться там, пристать навсегда к любому оседлому хозяйству, лишь бы не идти дальше. И гонщикам приходилось поодиночке выкола­чивать их оттуда.

Гонщики в бешенстве разрывались на части, не знали, что спасать: или крестьянские крыши, или государственных коров?

– - Старики!
– - обращались они изнемогающими от ус­талости голосами к бородатым мужикам.
– - Чего же вы, ироды, не помогаете нам отгонять от ваших крыш быков! Ведь они рушат ваше добро!

– - А какое вы имеете право гонять через селения такие огромаднейшие шайки скота?
– - не двигаясь с места, сурово вопрошали пожилые мужики.
– - Разве вам тут дорога, бесовы дети! Вон дорога для скота, вокруг села, а не тут!

– - Мы у тебя не спрашиваем, где дорога!
– - бранились гонщики и с криками продолжали бить палками своих живот­ных, отгоняя быков от соломенных крыш и выковыривая коров из чужих закутов.

– - Не спрашиваешь?!
– - гудели на гонщиков старики и собирались возмущенными кучками.
– - Вот отобьем сейчас у вас всем народом десяток быков в нашу пользу, тогда будете знать, как не спрашивать, где дорога. Должны спрашивать!

– - А ну попробуй отбей! Скотина Центры, клейменая, ка­зенная, не наша!

– - Вот соберем народ и все равно отобьем!
– - грозились мужики, делая вид, будто сговариваются между собой.

– - Эй, бабы!
– - кричали в другом месте гонщики.
– - Чего раззявили рты! Закрывайте калитки! Не видите, что наши коро­вы забегают в ваши дворы, прячутся по закутам!

– - А вам жалко?
– - говорили бабы.
– - Оставили бы нам по одной молошной на хозяйство!

Во всех попутных селах и деревнях происходило одно и то же: мужики, бабы, дети высыпали на улицу, становились вдоль своих изб в картинный ряд, словно позируя перед фотографом, и неподвижно стояли так до тех пор, пока проходившие мимо гурты не исчезали из виду. Потом раздавались вздохи, начина­лись обсуждения...

– - Товарищи!
– - обратился к Кротову в конце одного села местный кузнец, сплошь черный от сажи, вылезший из своей кузницы на свет, чтобы поглядеть на гурты.
– - Чья скотина, советская?

– - Советская!
– - дернув головой, веско отвечал Кротов, выпрямился и с гордостью окинул взглядом доверенные ему гурты.

– - А-а...-- с удовлетворением протянул кузнец, и черное лицо его прояснилось. Он поближе подошел к Кротову.
– - Это хорошо. Хо-ро-шо-о... Красная Армия закупила? Или Центро­союз?

– - Трест "Говядина".

Кротов подробно объяснил, что советская власть закупкой скота в засушливых районах выручает крестьян из беды, вырывает их из лап спекулянтов, за ничто скупавших у мужика скотину

– - Мы сразу против частных закупщиков подняли цену за пуд живого веса!

И везде, где проходившие по селу гурты не причиняли сельчанам убытка, жители жадно искали случая побеседовать с гонщиками как с людьми новыми, сведущими, бывающими в городах, даже в Москве. Беседовали на разные темы: хозяй­ственные, бытовые, религиозные, политические...

– - Откеда скотина?
– - по-свойски кричал на всю улицу лохматый мужик, очевидно вскочив со сна и стоя возле своей избы в нижней рубашке с широко расстегнутым воротом, без штанов, в сползающих все ниже подштанниках, босой.

– - Из Еремина!
– - тоже громко, точно глухому, отвечали ему с середины дороги гонщики.

– - Чья?

– - Центры!

– - Стало быть, казенная?

– - А ну да!

– - А сами чьи?
– - сонно, как лунатик, выходил на середи­ну дороги этот мужик, придерживая одной рукой падающие подштанники, а другой, для деликатности, распутывая на не­покрытой голове волосы, падающие на глаза и мешающие ему видеть.

– - Ереминские!
– - ответствовали гонщики и останавли­вались в надежде воспользоваться от босого мужика каким-нибудь полезным для пути сведением.

– - У вас жнива пахали?
– - в завязавшемся разговоре спрашивал мужик, подойдя к гонщикам вплотную.

– - Еще!
– - коротко бросали гонщики, что на местном жар­гоне означало: "Нет еще".

– - Почему не пахали?

– - Нету дождю. Земля больно сухая.

– - Стало быть, в том краю тоже такая сухмень?

– - А то?

Что означало: "А то нет?"

– - А зерно на озимый посев в вашем месте давают?

– - Шумят, что будут давать. А покеда ничего такого нету. А у вас?

– - Пока ниоткеля нету никаких слухов.

– - Это плохо.

– - Знамо, плохо.

Кротов подмигнул мужику и тихонько спросил:

– - Дядька, а у вас тут на деревне самогону нельзя достать? Нам немного, только для аппетита.

– - Нету. Сами бы выпили. Летошный год варили, а сей год не варят. Обедняли. Во всей этой округе, почитай, только одна наша селения такая скупая. А туда дальше по большаку, в прочих селениях, там самогону сколько хотите. Там смогете достать. И самогон же хороший есть у которых, страсть! Валит с ног наповал!

В большинстве сел мужики глядели на проходивший мимо них скот с большим сокрушением.

Скот от них, от мужиков, уходит! Скот гонится в города, на бойни!

– - Говядинка хорошая, -- ехидно замечал вслух один му­жик, кивая другим на картинных рогатых великанов, впряженных в гуртовую повозку.

– - С жирами!
– - в тон ему, с такой же подковыркой, под­дакивал другой.

– - Мужик обеззубел такую говядину есть, -- говорил так же третий.

– - Найдутся, которые поедят!
– - загадочно, со злобинкой в глазах произносил четвертый.