Путь к женщине (сборник)
Шрифт:
Вся компания хором, стройно:
– - И будем ее распевать!
Смеются.
Антон Сладкий мужественно:
– - Итак, товарищи, немедленно за дело!
Достает из бокового кармана карандаш, бумагу, садится, дрожит от нетерпенья, пишет.
Нюра Разутая:
– - Товарищи, у кого есть лишний карандаш? Потом отдам. Антон Кислый:
– - Мне самому дали. Антон Кислосладкий:
– - Вот могу предложить огрызочек... пока.
Нюра Разутая:
– - А бумажки кусочек? Нюша Задумчивая:
– - Кажется, у меня есть.
Роется в газетном свертке, из которого валится ей на колени всякая всячина...
Через минуту все они уже сидят припав к столам, с громадным вдохновением пишут, хватаются за головы, стонут, урчат, перечеркивают написанное, сидят с закрытыми глазами, потом снова пишут, показывают друг другу удачные строчки, советуются, спорят, горячатся.
И во всем зале царит точно такое же нервное оживление. Говор, смех, беготня... К чернеющему возле одной стены пианино то и дело подсаживаются разные люди и наигрывают и напевают разные мотивы: то веселые, то грустные, то буйные, то вдруг похоронные...
VIII
Вера сидит с Шибалиным за одним столиком, пьет чай, ласково льнет к нему, не спускает с него преданных глаз.
– - Никочка, ты сегодня имел тут такой успех, такой успех, какого никогда не видел этот зал. Союз писателей должен быть тебе благодарен за это. У них всегда такая мертвечина.
Шибалин, чтобы скрыть слишком бурную радость, играющую в груди, отводит глаза в сторону, щурится, старается казаться равнодушным, утомленным, полуспящим.
– - А что, разве публике понравился мой доклад?
– - приоткрывает он один глаз.
– - Еще как!
– - А ты не заметила, кто свистал?
– - Заметила. Это все те же твои соперники и завистники. Та же компания.
– - Так что в общем моя идея принята хорошо?
– - О! Все в безумном восторге от твоей новой идеи! Если бы ты видел, что делалось в зале, в задних рядах! Несколько психопаток, я своими глазами видела, писали тебе на подоконниках любовные записки, и, вероятно, ты скоро их получишь. Только смотри не рви их, не показав мне. По правде сказать, я сама несколько раз порывалась бежать на кафедру, чтобы расцеловать тебя!
Шибалин хмурится:
– - Хм... этого еще недоставало, чтобы ты целовала меня при публике. Вот это была бы настоящая психопатия!
Вера с восторгом:
– - Глупый, ты даже не представляешь себе, какой ты бываешь интересный во время своих выступлений!
Закатывает глаза, делает вид, что хочет броситься его целовать... Шибалин старается не смотреть на нее:
– - Ты лучше обрати внимание, как сразу ожил наш союз.
Вера поворачивает голову туда же, куда смотрит он.
С жаром:
– - А об чем же я тебе говорю! И виновник всего этого оживления ты, Ника. Ты сегодня герой. Смотри, какими глазами глядят со всех сторон на нас с тобой. И говорят только о нас. Некоторые парочки проходят мимо нашего столика специально для того, чтобы поближе нас разглядеть. Даже неловко. Вот опять пара идет прямо на нас, оба не спускают с тебя глаз, смотри, смотри. Идут и что-то про тебя говорят. Должно быть, расхваливают твой талант. Или завидуют мне, что я с тобой живу.
Она прижимается одной щекой к плечу Шибалина, точно укладывается спать. Из ее широко раскрытых счастливых глаз падают на его плечо слезинки...
IX
Антон Печальный и Аннета Сознательная, взявшись под руку, проходят мимо столика Шибалина. Антон Печальный:
– - Заметила, Аннета, какие у Шибалина глаза? Так и пронизывают, так и вскрывают всего тебя, так и жгут! Не человек, а орел!
Аннета Сознательная с мечтательным вздохом:
– - Да. В такого мужчину сразу влюбиться можно. Сплошная прелесть! Ни к чему не придирешься!
Антон Печальный печально:
– - Я не в этом смысле.
Аннета Сознательная твердо:
– - А я в этом. Ты только погляди, какие у него губы! В такие губы так вкусно целоваться!
– - Вот! Ты уже и "влюбиться" и "целоваться"! У тебя всегда только это в голове. Человек носит в груди весь мир, всю вселенную, человек дышит великой социальной идеей, -- а ты? А ты все сводишь в нем к физическому. Тьфу! Даже противно! Ненавижу за это женщин!
– - Погоди, ты не плюй. Почему ты так вооружаешься против физического? Ведь без физического тоже нельзя. Хорошо, когда и то есть и другое: и физическое и духовное. Как говорится, одно при другом.
Они садятся за столик.
– - Не выношу, когда женщина рассуждает!
– - Значит, женщине нельзя рассуждать? Член партии!
– - Тут дело, конечно, не в рассуждении, а в том, что успех Шибалина настолько ослепил твои глаза, настолько затуманил твое сознание, что помани он сейчас тебя пальчиком, как ты сейчас же побежишь за ним! Разве я не вижу?
– - И побегу! И побегу, если захочу! Вам, мужчинам, за интересными женщинами бегать можно, а почему же нам нельзя бегать за интересными мужчинами? Равноправие так равноправие! Ну не сердись, Антон, не кисни, я пошутила!.. Ты ведь прекрасно знаешь, что, кроме тебя, мне никого из мужчин не надо.
– - Подобными "шутками", Аннета, ты лишний раз показываешь мне, что есть в своем существе женщина.
– - Ну прекратим об этом, Антон! Довольно! Спрячь свою глупую ревность! Слышишь! Иначе я сегодня же уйду от тебя...
Она отворачивается от Антона Печального, смотрит издали на Шибалина. Говорит другим тоном:
– - Ты лучше вот что мне объясни: каким образом могло случиться, что такой представительный мужчина, как Шибалин, мог связать свою судьбу с такой малоинтересной особой, как эта Вера Колосова? Ишь, как она кривляется! Неужели он не мог найти себе что-нибудь получше?
Антон Печальный раздраженно поводит плечами:
– - А как ее найти? Где искать? Ты слыхала, что он сегодня сам об этом говорил в своей лекции. Ведь до сегодняшнего вечера ни мужчинам, ни женщинам нельзя было сознательно выбирать себе пару, раз все считались "незнакомыми". Хватали что попадалось под руку. Это только нам с тобой повезло, что мы нашли друг друга. А остальные живут черт знает с кем, черт знает как.