Чтение онлайн

– - В том-то моя и беда, Вера, что не деревенеет. О, если бы ты знала, как оно у меня не деревенеет!

– - Тогда докажи: брось сейчас все и пойдем со мной домой!

– - Странная ты. Я тебе только что объяснял, почему для меня особенно важно остаться здесь.

– - Ну хорошо. Тогда разреши и мне остаться с тобой. Говоришь -- наблюдаешь? И наблюдай себе сколько хочешь, я тебе не буду мешать. Я сделаюсь маленькой-маленькой, ти­хонькой-тихонькой, такой беспомощной букашечкой... И сяду я, чтобы ты не замечал меня, вот так, чуточку позади тебя. Я буду сидеть и радоваться, что сижу возле тебя и что ты работаешь, наблюдаешь, делаешь важные выводы. Я буду охранять твой покой, караулить, чтобы никто тебе не помешал, сделаюсь твоим ангелом-хранителем. Я вцеплюсь в волосы каждому, кто оторвет тебя от твоих важных дум. Ведь ты прекрасно знаешь, что нет того дела, того подвига, которого я не совершила бы ради тебя! Я тебя так люблю, как "тебя никогда не любила и никогда не полюбит никакая другая женщина!

Шибалин слушает, нетерпеливо морщится:

– - Тише! Потише говори, Вера!.. Нас могут услышать! Смотри, как все уже насторожились! Отложи свои излияния до прихода домой!

Вера, разгорячаясь все более:

– - Ну и пусть услышат! Пусть! Пусть все узнают! Я ничего не боюсь, ни от кого не скрываюсь! Я могу сейчас встать на этот стул и во всеуслышание объявить, что я, Вера Колосова, до безумия люблю тебя, Никиту Шибалина! Я не боюсь, это только ты всего боишься, ты всего трусишь, как заяц! Это только ты стараешься скрыть от всех нашу связь, нашу любовь!

Я сказала "нашу любовь", но ты, Никита, быть может, уже не любишь меня?

– - Вера, ну вот видишь, какая ты! Ну как же после этого с тобой жить! Нашла время и место для подробного взвешива­ния моего чувства к тебе! Как будто мы мало занимаемся этим дома! Это ли не безумие!

– - Да, я сама говорю, что я безумная! Я безумная! Я бе­зумная оттого, что люблю тебя! Я безумная оттого, что мне даже сейчас хочется ласкать тебя, ласкать неторопливо, мучительно, остро, чтобы ты у меня стонал от боли, от наслаждения...
– - Дрожащими губами что-то шепчет ему на ухо, безумными гла­зами заглядывает в его лицо.

Он и отталкивает ее от себя и в то же время порывается к ней. В страшных мучениях борется:

– - Ой! Что ты делаешь со мной, Вера! Как терзаешь ты меня, как мучаешь, а уверяешь, что любишь! Если бы ты любила меня, ты больше щадила бы мои силы! Чтобы сломить во мне человека и бросить к своим ногам, ты распаляешь во мне низкую похоть -- это твой женский прием борьбы со мной! И ты пускаешь при этом в ход всю свою развращенность!

Голос Шибалина срывается, переходит в медленное раз­дельное задыхающееся хрипение:

– - Ты и привязала-то меня к себе раз-вра-том...

– - Никита! Ты с ума сошел! Как тебе не стыдно! Что ты говоришь! Это же ложь! Сплошная ложь! А твоя любовь ко мне? Разве не она привязала тебя ко мне? Или ты тогда лгал, когда уверял, что любишь меня?

– - Я не тебя любил!.. Я твой разврат любил!..

– - О, я не верю тебе! Не могу поверить! Не могу пред­ставить, чтобы ты весь год нашей связи притворялся со мной!

– - Ты точно задалась целью поскорее обессилить меня, обезоружить, выжать из меня весь сок моего мозга, сердца, нервов...

– - Никита, ты всегда страшно преувеличиваешь! Ну к чему здесь эти громкие "литературные" словечки: "сок мозга, сердца, нервов"? К чему городить ужасы там, где их нет? Будь чуточку справедлив ко мне и ответь честно: ну а ты-то, ты, ты, разве ты не получаешь со мной наслаждения?

Шибалин как от страшной физической боли корчит лицо:

– - "Наслаждение", "наслаждение"!.. Там, где мужчина ищет только здорового удовлетворения, нужного ему для дальнейшего жизненного строительства и борьбы, там женщина, вследствие узости своих интересов, находит наслаждение и делает его смыслом своего бытия! Для мужчины любовь средство, для жен­щины цель!

Вера с иронией:

– - Подумаешь, какой вдруг сделался благоразумный! С каких это пор? А почему ты раньше, раньше, еще когда не сходился со мной, почему ты тогда не жалел расточать свою страсть налево и направо, бог знает на кого?! Воображаю, какие делал ты тогда безрассудства! А сейчас-то, я знаю, ты просто хитришь со мной, подличаешь, стараешься экономить свою мужскую силу, приберегаешь ее для другой! О другой думаешь!!! О лучшей мечтаешь!!! Думаешь, я не вижу??? Но...

С искаженным страстью лицом опять что-то шепчет ему на ухо обжигающим ртом.

Он отбрасывается в сторону.

– - З-замолчи ты! Замолчи сейчас!
– - с трудом удержи­вает он себя от готовых вырваться по ее адресу оскорб­лений.
– - О, если бы ты знала, какое ты причиняешь мне сей­час зло!

– - Зло? Зло? И это за всю мою любовь к нему!!!

– - Да, зло! До той минуты, как ты подсела к моему столику, у меня было такое высокое настроение, такое ощущение соб­ственной мощи, такая вера в плодотворность моей идеи! Но вот ты пришла, ты подкралась ко мне, нащупала слабое место во мне и, как змея...

– - Никита!!! За что??? Так оскорблять!!! Так поносить!!! И главное, если бы знала за что!!! Остановись, не говори так, опомнись!..

Голос Шибалина шипит:

– - Погоди... Погоди"... Да, ты подкралась ко мне... и, как змея, ужалила меня, отравила ядом, самым сильным из всех на земле... ядом страсти... ядом похоти... Сбросила меня с моих высот к себе в низины... И вот... И вот я уже не Шибалин, не сила, не творец, не гений, а ничтожество, жалкий раб самки, "победившей" меня, червь...

Вера, с беспредельным горем:

– - Так позорить меня!!! Так чернить меня!!! Ника, я боюсь тебя, ты сходишь с ума...

Шибалин хватает ее за руку. Говорит шипящим шепотом:

– - И ты добилась своего: я уже выбросил из головы свою идею, и вместо нее воображение мое пленяется уже другими картинами, кровь горит другими желаниями... И вот я уже борюсь, я уже не знаю, оставаться ли мне сейчас здесь, на моем общественном, на моем мировом посту, или... же ползти за тобой в нашу... в нашу спальню...

Вера с горечью и вместе с тем мечтательно:

– - О, если бы так действовала на тебя только одна я! А то, боюсь, тебя каждая женщина так возбуждает!

– - Вера! Прошу тебя... Оставь меня... оставь сейчас... Может быть, то высокое настроение еще вернется ко мне...

Вера ломает руки, вся сжимается:

– - Про-го-ня-ет! Уже! Уже прогоняет! Дождалась!

– - Вера!

– - Хорошо, хорошо, ухожу. Ухожу сейчас, даже не допью этого стакана...

Встает, с мученическим лицом держится за крышку стола, чтобы не упасть.